Давай, давай, оторви задницу от стула, пойдем, пройдемся пешочком.
Настя сунула в необъятную сумку две толстые папки, принесенные из института, чтобы дома их просмотреть."
"Полковник Гордеев и майор Каменская шли не торопясь по Бульварному кольцу и мирно рассуждали о том, что самая лучшая ложь — это недосказанная правда. А за ними высоко в выцветшем от жары небе плыло облачко, то самое, которое витало над Виктором Алексеевичем уже несколько дней. Только было это облачко уже не таким легким и не таким светлым, как раньше.
Но ни Гордеев, ни Настя его не заметили.
* * *В субботу, прочитав очередную порцию привезенных из института материалов и выйдя с работы, Настя Каменская не пошла, как обычно, в сторону метро, а уселась за столик открытого павильона-закусочной, расположенного как раз в том месте, где Петровку пересекает бульвар. После неудачного падения в гололедицу у Насти побаливала спина, и носить тяжести ей было трудно. Чтобы не ехать на работу в воскресенье и при этом не потерять драгоценного времени, она нагрузила сумку бумагами Филатовой и договорилась с Лешей, что он за ней заедет.
Леша в отличие от своей подруги не отличался умением планировать маршруты и рассчитывать время, поэтому Настя, взяв в павильончике чашку кофе и стакан сока, раскрыла толстую переплетенную рукопись и приготовилась к долгому ожиданию.
Рукопись оказалась кандидатской диссертацией Филатовой, и Настя с одобрением отметила не просто хороший, а какой-то легкий стиль изложения.
Отслеживая путь движения информации от момента совершения преступления до момента попадания в уголовную статистику, Ирина словно рассказывала увлекательную приключенческую повесть, где главного героя на пути к заветной цели подстерегают коварные враги: незнание закона, недоверие к органам милиции, жалость к преступнику и многие, многие другие. Так легко и красиво мог писать только человек, по-настоящему разбирающийся в проблеме и увлеченный ею. Настя перелистала таблицы, приведенные в приложении, и смутное, неясное пока беспокойство закралось в ее расплавленный на жаре мозг.
Но Настя не успела его ощутить, потому что за соседний столик усаживалась женщина, приковавшая ее внимание. Свыкшаяся с собственной невзрачностью, Настя остро реагировала на чужую красоту, не уставала восхищаться ею и даже наслаждаться. Вот и теперь она пристально рассматривала незнакомку, не забывая обращать внимание и на ее спутника.
