— Теперь вымой посуду и свари даме кофе. А заодно покажи мне свои документы, чтобы все по-честному.
— Обойдешься, — буркнул Галл, неторопливо собирая рассыпанные по столу дамские мелочи и складывая их в сумку.
— Но имя-то у тебя какое-нибудь есть? Мне же с тобой всю ночь разговаривать.
— Какое-нибудь есть. Выбирай любое, какое тебе нравится. Хоть Вася, хоть Петя.
— Мне нравится изысканное имя Эммануил. Можно, я буду называть тебя Эммануилом?
— Называй как хочешь. Какой губкой посуду мыть?
Галл поставил тарелки в раковину, привычным жестом повязал висевший на крючке фартук.
— Нет, хозяйственный ты мой, Эммануил тебе не подходит. Надо что-нибудь попроще. Придумала! Ты будешь Михрюткой. Годится?
* * *— Что она делает? — с ужасом сказал Коротков. — Зачем она его дразнит? Она же выведет его из себя. Он ее прибьет со злости. Нашла, с кем шутки шутить — с наемным убийцей. Сумасшедшая.
— Беда в том, что мы так и не знаем, убийца это или нет. Будем надеяться, что она даст нам понять. Ты нашел Ларцева?
— Его нигде нет — ни дома, ни на работе.
— Родителям звонил?
— Звонил. Они ничего не знают.
— А родители жены?
— Она из Куйбышева. Родители там живут.
— Вот разгильдяй!
* * *Галл разлил в чашки дымящийся кофе. Он думал о том, что если забыть обо всем, то жизнь может иногда показаться удивительно приятной. Чистая уютная кухня, красивая женщина в изящном пеньюаре, крепкий горячий кофе, неспешная беседа — чем не семейная идиллия? Почему в его жизни нет этому места?
— Сахару достаточно? — спросил он, когда Настя отхлебнула кофе.
— В самый раз, спасибо. Подай, пожалуйста, сигареты.
Галл протянул ей пачку и зажигалку, придвинул пепельницу. Он невольно залюбовался ее длинными пальцами с безупречным маникюром, когда она доставала из пачки сигарету.
— А ты что, не куришь? — спросила она, сделав глубокую затяжку.
— Нет. И никогда не курил. А вот ты зачем себя травишь, если у тебя сердце слабое?
— Да ну тебя.
Настя повертела сигарету, прочертила ею в воздухе какой-то замысловатый символ.
— Мое здоровье никому не нужно. Да и сама я никому не нужна. Мужа нет, детей нет. Родители далеко, небось забыли уже про меня. Что меня ждет? Одинокая старость в приюте для престарелых. Веселая перспектива. Лучше уж до такой старости не дожить.
Галл понял, что сейчас она не шутит. В глазах — настоящая боль.
— Ты можешь еще замуж выйти. Умная, красивая, богатая. Чего ж ты на себе крест ставишь?"
"— Замуж? — Она стряхнула пепел с сигареты. — Вот уж нет.
