Я больше ничего не умею.
— Ладно, кончай дурака валять. Павлов приготовил деньги, но он тебе не доверяет. Поэтому завтра мы с тобой поедем на встречу с ним. Ты ему — рукопись и информацию, он тебе — сто сорок штук, и разбежались.
— А ты-то тут при чем? Деньги будешь считать? Кассир на общественных началах! — фыркнула Настя.
— Посмейся у меня, — с угрозой сказал Галл и опять сжал ей кисть. — Досмеешься. Я пробуду здесь до утра. За это время я должен убедиться, что тебе можно верить.
— Врешь ты все, — неожиданно громко сказала она.
— Убедиться в этом невозможно.
— Тихо!
— В этом невозможно убедиться, — понизив голос, повторила Настя. — Надо быть круглым идиотом, чтобы для этого прийти сюда. Говори, зачем пришел?
— Убить тебя.
* * *— Голосов не слышно, — донесся из рации встревоженный возглас лейтенанта Шестака. — Только шум воды.
— Приготовиться, — скомандовал Гордеев. Ему хотелось бежать впереди машины.
В сорок девятой квартире бесшумно приоткрылась дверь. Еще два человека появились на лестничной площадке между этажами.
* * *Женщина обмякла в руках Галла. На лице ее был неподдельный страх.
— За что? — едва слышно прошептала она.
— За то самое. Ты влезла в чужую игру. Меня наняли тебя убить. Я лично к тебе никаких претензий не имею. Будешь умницей — останешься жива. Поняла?
— Мне плохо, — простонала она, едва шевеля побелевшими губами. — Дай мне сесть куда-нибудь.
Галл посторонился и усадил ее на край ванны, продолжая крепко держать обеими руками.
— Теперь слушай, — сказал он.
— У меня с Павловым свои дела. Мне нужна эта рукопись, но заплатить за нее сейчас я не могу, у меня нет таких денег. Завтра ты пойдешь со мной, я получу гонорар за твое убийство и из этих денег с тобой расплачусь. Будешь меня слушаться — и все пройдет хорошо.
Настя молча кивнула.
— Сейчас мы выйдем отсюда и будем вести себя как приличные люди. Язычок придержи. Одно неосторожное слово — и я могу подумать, что квартира прослушивается ментами. Я, знаешь ли, очень подозрительный и юмор плохо понимаю.
Ты умрешь задолго до того, как сюда успеют прибежать твои дружки, даже если они засели в соседней квартире. Ну, признайся, есть там засада?
* * *— Есть голос, — сообщил Шестак. — Но только один, мужской. Они все еще в ванной.
— Посторонних звуков нет? Шума борьбы?
— Нет, не слышно.
— Ждем еще тридцать секунд. Если через тридцать секунд она не заговорит — начнем.
Командир группы захвата взглянул на секундную стрелку.
