А коль приходят — значит, не напрасно я тебя натаскивал и жизни учил. И ко мне приходят. Только я намного дольше тебя в милиции работаю, стало быть, больше людей поймал и посадил, поэтому ко мне и ходят чаще. Но это — пока. Вот выйду на пенсию, не буду никому нужен, а ты станешь опытным и старым, тогда к тебе будут ходить чаще, чем ко мне.
Но Голубович ошибался. То ли он недооценивал людей, то ли в самом деле был человеком выдающимся, но и после выхода на пенсию приходили к нему его «бывшие»…
Степан Игнатьевич открыл дверь, едва Гордеев успел прикоснуться к звонку.
У полковника даже сердце заныло: он понял, как тоскует старик, как ждет, что к нему придут, как радуется каждому гостю, даже если гость этот пришел не от доброты душевной, а по делу.
— Быстро ты добрался, — пряча усмешку, проворчал Голубович. — И не вздумай мне врать, что без дела пришел. Я не обидчивый. Мне, может, приятней даже, что ко мне по делу ходят, значит, нужен еще, польза от меня есть. А когда просто так начнут навещать, из жалости или из благородства, тогда мне и жить незачем, обузой стану.
Голубович принес чайник из кухни, тщательно соблюдая все процедурные тонкости, заварил чай, разлил его по чашкам.
— Давай, Витюшка, излагай. Не томи старика.
Он аккуратно развернул обертку, откусил шоколад и приготовился слушать.
— Степан Игнатьевич, расскажите мне об убийцах-заказниках. Не о нынешних, с пистолетами и прочими пукалками, а о тех, других… Ну, вы понимаете."
"— Ишь ты… — Голубович задумчиво пожевал губами.
— Про них я мало что знаю. Но это и понятно. Кабы про них много знали, их бы не было. Они все специалисты по несчастным случаям. Или все обставляют так, чтобы было похоже на естественную смерть, если человек уже в годах или чем-то болеет. Короче, работают они так чисто, что уголовные дела практически никогда не возбуждаются. Поэтому их и не ищет никто. И никто не знает их настоящих имен и фамилий. Только клички.
— Много их, как вы думаете?
— Да откуда, — махнул рукой старик.
— На всю страну — по пальцам пересчитать. Профессионалы высокого класса. Есть один такой, насколько я знаю, в Ростове, кличка Бурят. Потом еще где-то в Приморье не то в Хабаровске — Хирург. Потом еще, дай бог памяти, Карден, наш, московский. В Сочи — Блэк. Больше никого не припомню. Может, еще несколько человек есть, но их всех не больше десятка. Это уж точно.
— А они как, специалисты широкого профиля?
— Да кто как. Бурят, например, с техникой любит возиться.
