Характер у Степана Игнатьевича был вполне уживчивый, и если бы он переселился к сыну или к дочкам, все бы облегченно вздохнули. Но он был неумолим.
— Я к вашим порядкам не привыкну, — говорил он, — а вы мне мешать будете.
В чем дети и внуки будут ему мешать, никто не знал, а сам Голубович никогда не объяснял.
По дороге к дому Голубовича Виктор Алексеевич купил в коммерческой палатке несколько шоколадок «Марс» и «Сникерс». Он знал, чем угодить ворчливому старику, который, сохранив цепкую память и ясность ума, в своих гастрономических пристрастиях, как говорится, впадал в детство.
Неторопливо шагая по раскаленным июньской жарой улицам, Колобок-Гордеев мысленно благодарил судьбу за то, что есть такой вот Степан Игнатьевич, который не просто много чего знает всякого разного, но и подскажет, где и как можно раздобыть сведения, которых нет у него самого. Когда Гордеев обратился к нему с вопросом о Ковалеве и Виноградове, старик сказал:
— А помнишь, Витюшка, я когда-то просил тебя помочь одному человеку с пропиской? Я-то уже на пенсии тогда был, а человек только-только из зоны вернулся.
Ты помог, за что я тебе благодарен. Но человек этот тебе, конечно, благодарен еще больше. Ты уж прости, не стал я от него скрывать, кто именно ему ту прописку пробил. А память у него длинная, он добро ценить умеет. Так вот, работает он сейчас в пивнухе, где водители служебных машин частенько околачиваются. Он там кружки собирает и моет, одним словом, для посетителей — вроде мебели. Я думаю, он много чего интересного там слышит.
Водитель — он ведь для своего шефа тоже навроде мебели, при нем не больно-то стесняются и настроение показывать, и разговоры разговаривать. Сходи к нему, скажи, что ты — Гордеев, от меня привет передай. Сходи, не поленись. Толк будет.
Толк действительно был. Но сегодня Виктор Алексеевич шел к Голубовичу с вопросом деликатным, тонким и зыбким, как блики на воде. Но если ответа на этот вопрос у Степана Игнатьевича он не получит, думал Гордеев, то он не получит его нигде.
Голубович был поистине кладезем информации, но источники, из которых он ее черпал, были весьма специфическими. Когда-то, много лет назад, он спросил Гордеева:
— К тебе часто твои «бывшие», выйдя из зоны, с бутылкой коньяка приходят?
— Случается, — улыбнулся тогда Колобок.
— Вот видишь. Если бы этого не случалось, ты бы у меня сейчас не сидел тут и чай не пил бы. Потому что, если бы этого не случалось, ты был бы плохой сыщик и говорить мне с тобой было бы не о чем.
