Она закатила глаза, раздраженная моим отказом согласиться с ней хоть в чем-нибудь.
Улыбка вдруг легко далась мне. Белла так пылала желанием, ей так не терпелось отдать все, лишь бы быть со мной. Невозможно было не растрогаться при виде такой любви.
Я решил, что немного шалости нам не повредит.
– Значит, ты уже готова? – спросил я, вскинув бровь.
– Эм… Да, а что? – Она нервно сглотнула.
Я наклонился к ней, нарочно замедляя каждое движение. Наконец мои губы коснулись ее горла.
Она снова сглотнула.
– Прямо сейчас? – шепнул я.
Она поежилась. Потом напряглась всем телом, стиснула кулаки, и ее сердце заколотилось наперегонки с ритмичной музыкой, доносящейся из зала.
– Да, – прошептала она.
Моя шалость не удалась. Засмеявшись над собой, я поднял голову.
– Ты же знала, что так просто я не сдамся.
Она заметно расслабилась, сердце застучало медленнее.
– Но помечтать-то можно, – возразила она.
– Так вот о чем ты мечтаешь? Стать чудовищем?
– Вообще-то нет. – Ей не понравилось это слово. Она понизила голос: – Просто я мечтаю быть с тобой вечно.
В ее голосе сквозила боль – сомнений в этом быть не могло. Неужели она считает, что я не хочу того же самого? Как бы мне хотелось утешить ее, развеять сомнения, но я не мог.
Я обвел пальцем ее губы и почти выдохнул ее имя – «Белла», – надеясь, что она услышит мою беззаветную преданность.
– Я буду с тобой."
"«До тех пор, пока я могу, пока мне это позволено, пока это не во вред тебе. Пока не будет подан знак, пока не окажется невозможным не обращать на него внимание…»
– Разве этого не достаточно?
Она улыбнулась, но явно осталась неудовлетворенной.
– Достаточно. На сегодня.
Белла не понимала: сегодня, сейчас – это все, что у нас есть. У меня вырвался стон.
Она провела по краю моего подбородка кончиками пальцев.
– Послушай, – заговорила она, – я люблю тебя больше, чем весь мир, вместе взятый. Неужели этого не достаточно?
Только тогда я смог улыбнуться искренне.
– Достаточно, – заверил я. – Достаточно – отныне и навек.
На этот раз я говорил о настоящем «навек». О моей бесконечной вечности.
В тот момент, когда ночь наконец заняла место угасающего дня, я наклонил голову и прижался поцелуем к ее теплому горлу.
