Что она себе вообразила вместо того, чтобы прийти к очевидному ответу?
Я улыбнулся ей:
– Объяснишь мне кое-что?
– А когда я тебе отказывала?
– Пообещай, что объяснишь, – настаивал я.
– Обещаю, – нехотя согласилась она.
– По-моему, ты искренне удивилась, обнаружив, что я везу тебя сюда.
– Конечно! – перебила она.
– Вот именно. Значит, у тебя было какое-то другое предположение… Мне любопытно: зачем, по-твоему, мне вздумалось нарядить тебя?
Вопрос казался таким простым, шутливым и уместным.
Никак не связанным с мыслями о будущем.
Но она смутилась, посерьезнела, чего я не ожидал.
– Не хочу об этом говорить.
– Ты обещала.
Она нахмурилась:
– Помню.
Я едва не улыбнулся, ощутив, как вспыхнули во мне давно знакомое любопытство и нетерпение. Есть вещи, которые не меняются никогда.
– Так в чем же дело?
– Мне кажется, ты разозлишься, – серьезно ответила она. – Или расстроишься.
Я никак не мог увязать ее помрачневшее выражение лица с моим глуповатым вопросом.
И уже начинал бояться ее ответа, опасаться, что он напомнит о боли, которой я так старательно избегал. Вместе с тем я знал, что отсутствия ответа мое любопытство не выдержит."
"– И все-таки я хочу знать. Пожалуйста!
Она вздохнула. Скользнула взглядом по серебристым облакам.
– Ну… – после долгой паузы начала она, – я думала, будет… торжественное событие. Но никак не предполагала, что настолько банальное и человеческое… как выпускной!
И она возмущенно фыркнула.
Мне понадобилось мгновение, чтобы обуздать свою реакцию.
– Человеческое? – переспросил я.
Она смотрела на свое нарядное платье и машинально теребила шифоновую оборку. Я уже знал, что будет дальше. И не мешал ей подыскивать верные слова.
– Ну ладно, – наконец сказала она, и ее взгляд стал пристальным и вызывающим. – Я надеялась, что ты передумал… и все-таки собираешься сделать меня такой, как ты.
Я столько долгих лет терпел эту боль. И жалел, что она вынудила меня вновь ощутить ее. Пока я все еще держал ее в объятиях. Пока на ней было чудесное платье, бледные плечи серебрились в лунном свете, тени ночными озерами залегли в изгибах ключиц.
Решив не обращать внимания на боль, я зацепился за самое очевидное, что было в ее ответе.
Я взял себя за лацкан.
