Я прильнул губами к короткому порезу, закрыл глаза и приступил.
Всего лишь тонкая струйка крови – яд уже вызвал заживление раны. Всего несколько капель для начала. Едва ли достаточно, чтобы смочить язык.
Они словно взорвали меня. Как будто бомба сработала у меня внутри, в моей голове. Впервые уловив запах Беллы, я думал, что погиб. Но тот случай был всего лишь пустяковой царапиной. А этот по сравнению с ним – обезглавливанием. Мой мозг отделили от тела.
Но боли не было. Кровь Беллы оказалась противоположностью боли.
Она снимала все жжение, которое мучило меня ранее. И это было не просто отсутствие боли. Но и удовольствие, и блаженство. Меня наполняла странная радость – радость одного только тела. Я исцелился и ожил, и каждое нервное окончание во мне удовлетворенно вибрировало.
Я слегка отстранился от раны, и начался процесс, обратный действию яда. Кровь потекла равномерно, покрывала мой язык, вливалась в горло. Острый ледяной вкус яда служил ненадежным противовесом. Он нисколько не умалял власти ее крови.
Восторг. Эйфория.
Мое тело прекрасно понимало, что совсем рядом, под рукой, находится источник этого блаженства, и он не иссяк. Еще, мурлыкало оно, еще.
Но не могло пошевелиться. Я приказал ему оставаться неподвижным. Едва ли я понимал почему, но отказывался отменить приказ.
Мне требовалось думать. Требовалось перестать чувствовать и продолжать думать.
За пределами блаженства что-то было.
Боль, это была боль, недосягаемая для удовольствия. Боль снаружи и внутри моего разума.
Пронзительная боль, лишенная гармонии. Она нарастала крещендо.
Белла кричала.
Мысленно я поискал, за что бы уцепиться, и обнаружил, что меня ждет спасательный круг.
«Да, Эдвард. Ты можешь это сделать. Видишь? Ты спасешь ее».
Элис показывала мне тысячи проблесков будущего: Белла улыбалась, Белла смеялась, Белла тянулась к моей руке, Белла раскрывала мне объятия, Белла завороженно смотрела мне в глаза, Белла шла со мной по школе, Белла сидела рядом со мной в своем пикапе, Белла спала в моих объятиях, Белла прикладывала пальцы к моей щеке, Белла держала мое лицо в ладонях и осторожно прикасалась губами к моим губам.
Тысячи разных сцен с участием Беллы – целой и невредимой, живой и счастливой. И со мной.
Блаженство, ощущение физической радости, потускнело.
Привкус яда усилился. Но было еще слишком рано.
«Я покажу тебе когда», – пообещала Элис.
Но я чувствовал, как меня проносит мимо момента, когда я еще мог остановиться. Я терял власть над собой.
