Намеревался убить ее и всем телом непрестанно трепетал от радости.
Крики Беллы утихли, моя связь с болью, которую мне требовалось ощущать, ослабла. Белла всхлипнула несколько раз, потом вздохнула.
Я собирался убить ее.
– Эдвард… – шепнула она.
– Он здесь, Белла, – успокоила Элис.
Прямо здесь, и как раз сейчас убиваю тебя.
Я не замечал почти ничего вокруг. Звуки утихли, свет приглушили опущенные веки, исчезло все, кроме крови. Даже мысли Элис, которая почти орала на меня, казались еле слышными и далекими.
«Пора, – твердила Элис.
– Прямо сейчас, Эдвард».
Я уловил этот вкус даже в состоянии почти полной сосредоточенности. Прежний, острый и ледяной, исчез, однако его место занял новый, химический, и я осознал, как быстро работает Карлайл.
«Остановись, Эдвард! Сейчас же!»
Но Элис видела, что я теряю голову. Я слышал, как она лихорадочно соображает, не оторвать ли меня от Беллы или эта схватка только сильнее повредит ей.
– Останься, Эдвард, – вздох Беллы теперь прозвучал умиротворенно. – Останься со мной…
Ее тихий голос проскользнул в мои мысли и оказался сильнее, чем паника Элис, громче хаоса у меня внутри и снаружи.
Уверенность Беллы подействовала, словно поворот ключа, соединившего мой разум с моим телом. Она снова сделала меня целым.
И я просто позволил ее руке отделиться от моих губ и упасть. Поднял голову и посмотрел ей в лицо. Все еще перепачканное кровью, пепельно-бледное, с закрытыми глазами, но уже спокойное. Боль утихла.
– Я с тобой, – пообещал я окровавленными губами."
"Ее губы дрогнули в слабой улыбке.
– Ничего не осталось? – спросил Карлайл, опасаясь, что слишком поспешил с обезболивающим и оно помешало мне различить жжение яда.
Но Элис уже видела, что все в порядке.
– На вкус кровь чистая, – мой голос прозвучал резко и сипло. – С привкусом морфия.
– Белла! – негромко и отчетливо позвал Карлайл.
– М-м-м?
– Больше не жжет?
– Нет, – выговорила она чуть более внятно. – Спасибо тебе, Эдвард.
– Я люблю тебя.
Она вздохнула, все так же не открывая глаз.
– Знаю.
Смешок вырвался сам собой и удивил меня.
Я ощущал вкус крови на языке. Вероятно, она уже успела окрасить края моих радужек в алый цвет. Мало того, засыхала на моей одежде и покрывала пятнами кожу. Но Белле все равно удалось вызвать у меня смех.
– Белла! – снова позвал Карлайл.
– Что? – теперь ее тон был раздраженным. Судя по виду, она уже почти засыпала и ей хотелось уснуть совсем, без всяких «почти».
– Где твоя мама?
Ее веки задрожали, она вздохнула.
– Во Флориде.
