Следопыт укусил Беллу. Ее сжигал яд.
Я увидел этот момент мысленно, будто на замедленном воспроизведении. Вламываюсь сквозь дверь. Следопыт делает бросок. Белла взмахивает рукой, заслоняясь от него. Я врезаюсь в него и оттаскиваю в сторону. Но зубы у него оскалены, шея вытянута… Я опоздал всего на миллисекунду.
Руки Карлайла все еще были неподвижны. «Зашивай ее!» – хотелось мне закричать на него, но я, как и он, знал, что теперь его усилия бесполезны. Все, что у нее сломано, срастется само собой.
Каждая раздробленная кость, каждый порез, каждый крошечный кровоточащий разрыв тканей под кожей – все скоро снова станет целым.
Ее сердце остановится и больше никогда не будет биться.
Белла закричала и забилась в муках.
«Эдвард».
Элис вернулась и нашла в себе силы присесть рядом с Карлайлом, наступив в лужу крови, впитывающейся ей в туфли. Легким движением она отвела волосы с красных от крови глаз Беллы.
«Нельзя допустить, чтобы это произошло вот так».
Она думала о Карлайле.
На Карлайла тоже нахлынули воспоминания. О следах зубов на его ладони и затяжных страданиях, которые привели к его метаморфозе.
Потом он задумался обо мне.
Фантомное жжение прошло по моей ладони, моей руке. Я тоже вспомнил.
– Эдвард, сделать это придется тебе, – настойчиво сказала Элис.
Я мог бы сделать так, чтобы у Беллы все прошло легче и быстрее. Ей незачем мучиться так долго, как мучился я.
"
"Но страдать все-таки придется. Боль будет невообразимой. Пытка огнем продлится сутками. Просто… их будет не так много, этих суток.
А когда все кончится…
– Нет! – взвыл я, хотя и понимал, что протестовать бесполезно.
Сейчас видение Элис было настолько отчетливым, что казалось неизбежным. Как недавнее воспоминание, а не будущее. Мраморно-белая Белла с глазами, сияющими багрянцем в сто раз ярче, чем вся сцена бойни вокруг нас.
В эту картину вторглись мои воспоминания, наложились на видения Элис.
Розали. Недовольная, исполненная сожалений. Вечно оплакивающая то, что потеряла. Так и не смирившаяся с тем, что с ней сделали. Выбора у нее не было, нас она так и не простила.
Выдержу ли я, если ближайшую тысячу лет с тем же упреком на меня будет смотреть Белла?
«Да!» – утверждала самая эгоистичная сторона моей натуры. Все лучше, чем если она исчезнет сразу, ускользнет от меня.
