Если сломанное ребро не проткнуло легкое. Если внутренние повреждения действительно такие, как кажется. Если, если, если. За годы, которые он посвятил поддержанию жизни в человеческом организме, он повидал множество примеров тому, что и как может в нем разладиться.
Ее кровь впитывалась в мои джинсы. Покрывала мои руки. Я казался нарисованным ею.
Белла издала стон боли.
– Белла, с тобой все будет хорошо, – жарко, умоляюще выпалил я. – Ты слышишь меня, Белла? Я люблю тебя.
Снова стон… но нет: она пыталась что-то сказать.
– Эдвард… – выдохнула она.
– Да, я здесь.
Она шепнула:
– Больно.
– Знаю, Белла, знаю.
Зависть вдруг всплыла на поверхность, мне словно врезали кулаком в грудь. Как же мне хотелось изломать следопыта, медленно разодрать его на длинные полосы. Столько боли, так много крови, а я так и не сумел заставить его поплатиться за это. Мне было мало того, что он умирал и должен был сгореть. Этого не будет достаточно никогда.
– Неужели ничего нельзя сделать? – рявкнул я на Карлайла.
– Мою сумку, пожалуйста, – холодно обратился он к Элис.
Она издала негромкий звук, как будто поперхнулась.
Я не мог отвести глаз от лица Беллы, сплошь в ссадинах и крови. Ее кожа под запекшейся кровью была бледной, какой я еще никогда ее не видел. Веки казались почти неподвижными.
Но, заглянув в мысли Элис, я заметил осложнение."
"Сам я пока не успел осознать толком, что стою на коленях в целом озере крови. Но где-то в глубине мое тело наверняка отреагировало на кровь, и я это понимал.
Однако реакция, какой бы она ни была, оставалась запрятанной глубоко под болью и до сих пор не всплыла.
А Элис, хотя и любила Беллу, оказалась физически не готова к тому, что увидела. Она медлила в нерешительности, стискивала зубы, пыталась проглотить яд.
Эмметту и Джасперу тоже пришлось нелегко. Они вытаскивали из комнаты разодранного на куски следопыта, а я мстительно тешил себя надеждой, что эти куски до сих пор в состоянии ощущать боль. Эмметт внимательно следил за Джаспером, опасаясь, как бы тот не сорвался.
Сам Эмметт превосходно владел собой. Тревога за Беллу пересилила свойственную ему беспечность.
– Задержи дыхание, Элис, – посоветовал Карлайл, – будет легче.
Она кивнула, перестала дышать, метнулась вперед и отшатнулась, оставив возле ноги Карлайла его саквояж. Двигалась она так осторожно, что даже ни разу не вступила в кровь. И поспешила удалиться к раздолбанной аварийной двери, чтобы глотнуть свежего воздуха.
