Прискорбно было сознавать, что второе соображение следовало считать более важным, чем первое.
За все время пути она ни разу не шелохнулась. Я слышал ее ровное дыхание, ее пульс казался стабильным, хотя и несколько учащенным. Она сохраняла неподвижность, даже когда я остановился.
Протянув руку, я погладил ее по голове.
– Уже все, Белла.
Сначала она расслабила руки, сделала глубокий вдох, потом разжала сведенные ноги. И вдруг тепло ее тела покинуло меня.
– Ох! – воскликнула она.
Круто обернувшись, я увидел, как она неловко плюхнулась на землю – точно брошенная кукла.
Потрясение в ее глазах быстро сменилось негодованием, словно она понятия не имела, как очутилась в таком положении, но знала наверняка, что в этом виноват кто-то другой.
Не знаю, что именно меня насмешило. Может, я просто перенервничал. Или же накатило мощное облегчение оттого, что я вновь побывал на волосок от смертельной опасности и она уже осталась позади. Или мне требовалось выплеснуть эмоции.
Какой бы ни была причина, я вдруг расхохотался и никак не мог остановиться.
При виде моей реакции Белла закатила глаза, вздохнула и поднялась. И попыталась отряхнуть от грязи свой плащ, напустив на себя такой страдальческий вид, что вызвала у меня новый взрыв хохота.
Метнув в меня возмущенный взгляд, она решительными шагами направилась вперед.
Подавив в себе вспышку веселья, я ринулся за ней, легким движением поймал за талию и спросил, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно:
– Ты куда, Белла?
Она ответила, не глядя на меня:
– Смотреть бейсбол.
Ты, похоже, передумал играть, но остальные наверняка и без тебя справятся.
– Не в ту сторону, – известил я.
Она сделала резкий выдох через нос, еще упрямее вскинула голову, развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась в противоположную сторону. Я снова перехватил ее. Опять не туда.
– Не злись, – попросил я. – Я просто не удержался. Видела бы ты свое лицо! – У меня вновь вырвался смешок, но следующий я сумел пресечь.
Только тогда она взглянула на меня сердито поблескивающими глазами:
– Значит, только тебе можно злиться?
Мне вспомнилось, как ей ненавистны двойные стандарты.
– Я на тебя не злился, – заверил я.
Источающим ехидство тоном она процитировала мои слова:
– «Белла, ты сведешь меня в могилу».
Мой юмор стал черным, но не исчез. Под действием необузданных эмоций в тот момент я открыл больше правды, чем собирался.
– Это всего лишь констатация факта.
Она попыталась вырваться из моих рук.
