Я приложил ладонь к ее щеке, чтобы не дать ей отвернуться.
Но не успел я заговорить, как она настойчиво заявила:
– Ты злился!
– Да, – согласился я.
– Но ты же только что сказал…
– …что злился я не на тебя. – Вот это было уже совсем не смешно. Она сочла себя виноватой. – Как ты не видишь, Белла? Неужели не понимаешь?
Она нахмурилась в досаде и замешательстве:
– Что не вижу?
– Я не могу на тебя сердиться, – объяснил я. – Как можно? Ты такая отважная, доверчивая… пылкая…
А еще – незлопамятная, добрая, отзывчивая, искренняя, хорошая… необходимая, важная, дарующая жизнь… Я мог бы продолжать еще долго, но она перебила, прошептав:
– Так в чем же дело?
Я предположил, что она не договорила что-то вроде «почему ты так жестоко срываешься на мне?».
"
"– Я злюсь на себя, – объяснил я. – За то, что я, похоже, не в состоянии не подвергать тебя опасности. Само мое существование означает для тебя риск. Порой… я себя ненавижу. Я должен был проявить силу, должен был суметь…
Она вдруг коснулась пальцами моих губ, удивив меня и не давая договорить то, что я собирался.
– Нет, – пробормотала она.
Замешательство исчезло с ее лица, на нем осталась лишь доброта.
Я отвел ее руку от губ и прижал ладонью к моей щеке.
– Я люблю тебя, – сказал я. – Это не оправдывает мои поступки, но все-таки это правда.
Она смотрела на меня с таким теплом, таким… обожанием. Лишь один ответ был достоин этого взгляда.
Ответу предстояло быть сдержанным.
Лишенным недавней импульсивности.
– А теперь, пожалуйста, постарайся хорошо себя вести, – шепотом попросил я, обращаясь скорее к себе, чем к ней.
И мягко прильнул губами к ее губам на краткую секунду.
Она сохраняла полную неподвижность, даже затаила дыхание. Я быстро выпрямился, чтобы она вновь задышала.
Она вздохнула.
– Ты помнишь, что обещал шефу Свону привезти меня домой пораньше? Так что лучше пойдем.
Опять она мне помогала. Как бы я хотел, чтобы моя слабость не вынуждала ее быть настолько сильной!
– Да, мэм.
Я разжал объятия, взял ее за руку и повел в верном направлении. Нам оставалось пройти всего десять ярдов, прежде чем мы вышли из леса на открытое огромное поле, которое мы в семье называли просто «вырубкой». Деревья с нее снес ледник еще давным-давно, скальное основание покрывал лишь тонкий слой почвы. Здесь разрастались только дикие травы и папоротники. Получилось удобное место для наших игр.
