Я взялся помочь ей высвободиться.
– Я сама, – запротестовала она, хотя ремни были сняты еще до того, как она добавила: – А ты иди пока.
Некоторое время я изучал выражение ее лица. Она выглядела чуть взволнованной, но не напуганной. Мне не хотелось, чтобы она отказывалась от пробежек вместе со мной. Прежде всего потому, что передвигаться таким способом было проще всего. А еще по той причине, что до встречи с Беллой больше всего я любил бегать. И мне хотелось разделить с ней эту радость.
Но прежде требовалось убедить ее попробовать еще раз.
Пожалуй, стоит применить более динамичную разновидность ослепления."
"Я перебирал в памяти все наши прошлые разговоры. В первые дни я часто ошибался, пытаясь истолковать ее реакцию на меня, но теперь многое видел по-новому. Я уже знал: если пристально смотреть ей в глаза, она нередко сбивается с мысли. А когда я целовал ее, она забывала все на свете – здравый смысл, самосохранение, даже действия, необходимые для жизнедеятельности, такие как дыхание.
– Хм… – Я прикинул, как продолжить.
– Похоже, придется влезть в твою память.
Я снял ее с сиденья джипа и бережно поставил на ноги. В ее взгляде смешались тревога и предвкушение.
Она вскинула брови:
– Влезть в мою память?
– Вроде того.
Ранее мне уже случалось оказывать на нее наиболее заметное влияние в те моменты, когда я изо всех сил старался расслышать ее скрытые от меня мысли. Усмехаясь тщетности своих попыток, я предпринял еще одну. Вгляделся в самую глубину ее чистых темных глаз. Я прищурился и свирепо сосредоточился, пытаясь пробиться сквозь тишину.
И конечно, ничего не услышал.
Она быстро моргнула раза четыре, нервозность на ее лице сменилась… огорошенностью.
Мне показалось, что я на верном пути.
Придвинувшись ближе, я поставил ладони на жесткий верх джипа, по обе стороны от ее головы. Она сделала полшажка назад, вжимаясь спиной в бок машины. Ей требуется больше пространства? Она подняла голову, наклон ее лица стал идеальным для поцелуя. Значит, насчет пространства я не прав.
Я сократил расстояние между нами еще на несколько дюймов. Она опустила веки и приоткрыла губы.
– А теперь скажи, чего именно ты боишься? – шепотом спросил я.
Она снова быстро заморгала, сделала короткий вдох – я до сих пор не знал толком, как позаботиться о том, чтобы ей хватало воздуха. Время от времени напоминать ей, чтобы не забывала дышать?
– Ну, что… – она сглотнула и вновь прерывисто вздохнула, – врежусь в дерево… И умру. И что меня стошнит.
