– Проехать часть пути? – Ее голос зазвучал выше, чем обычно. – А остальную часть?
– Тебе самой бежать не придется, – напомнил я.
Она застонала.
– Меня затошнит.
– Не открывай глаза, и все будет в порядке.
Она сильнее впилась передними зубами в нижнюю губу.
Мне хотелось заверить ее: со мной ей ничего не угрожает. Я наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. И вздрогнул.
От дождя запах ее волос изменился, чего я никак не ожидал. Он обжег мне горло, состояние которого еще недавно казалось таким стабильным, охватил внезапной вспышкой пламени.
У меня невольно вырвался стон.
Я сразу же выпрямился, отстраняясь от нее. Она недоуменно смотрела на меня. Я попытался объяснить:
– В дождь ты пахнешь еще приятнее.
С настороженным выражением лица она уточнила:
– Это хорошо или плохо?
Я вздохнул:
– И то и другое, как всегда.
Дождь молотил в ветровое стекло остро и звучно, как град; капли звучали как нечто твердое, а не жидкое. Я свернул на проселочную дорогу, которая должна была увести нас так глубоко в лес, как только мог проехать джип.
После этого проделать бегом пришлось бы всего несколько миль.
Белла смотрела в окно, видимо, задумавшись. Я гадал, не обидел ли ее своим ответом. Но потом заметил, как крепко она держится одной рукой за оконную раму, а другой – за край своего сиденья, и сбавил скорость, чтобы нас поменьше трясло на рытвинах и камнях.
Казалось, ей доставляет неудобство любой способ передвижения, кроме как на ее неповоротливом пикапе-динозавре. Может, эта ухабистая дорога хоть немного примирит ее с самыми удобными путешествиями из всех возможных.
Проселочная дорога кончилась на небольшой поляне, в окружении тесно растущих елей, между которыми едва хватало места развернуть машину, чтобы вернуться вниз по склону горы. Я заглушил двигатель, и вокруг стало тихо. От ливня мы сбежали, здесь дождь только слегка моросил.
– Извини, Белла, – заговорил я, – дальше придется идти пешком.
– Знаешь, что? Я просто подожду здесь.
Она опять говорила так, будто задыхалась. Я попытался понять по ее лицу, насколько серьезно она настроена, но так и не понял, вправду ли ей так страшно или она упрямится.
– Куда подевалась твоя храбрость? – спросил я. – Сегодня утром ты держалась молодцом.
Уголки ее губ приподнялись в еле заметной улыбке.
– Я еще слишком хорошо помню прошлый раз.
Я в мгновение ока обежал вокруг машины, думая о ее улыбке. Неужели она решила подразнить меня?
Я открыл дверцу, но Белла не сдвинулась с места. Видимо, мешали ремни.
