И мне захотелось петь от радости, что она права.
– Разум выше материи, – повторил я.
– Ух ты, как просто. – Она опять засмеялась.
И я засмеялся, без малейших усилий заражаясь ее жизнерадостным настроением.
– Это для тебя просто! – поддразнил я, высвободил руку и коснулся ее носа указательным пальцем.
Веселье вдруг как-то резко улетучилось. В голове вихрем закрутились тревоги. С упавшим настроением я вдруг поймал себя на том, что вновь говорю предостерегающим тоном:
– Я стараюсь. Если станет… невмоготу, я практически уверен, что сумею уйти.
В тени, которая прошла по ее лицу, ощущался неожиданный оттенок негодования.
Но я еще не договорил:
– Завтра будет труднее. Весь день я ощущал только твой запах, и моя чувствительность к нему немного притупилась. Если же я какое-то время пробуду вдали от тебя, придется начинать заново. Но по крайней мере, уже не с нуля.
Она прильнула было ко мне, но тут же откачнулась, словно спохватившись. Мне вспомнилось, как сегодня днем она прятала шею. «И все, горла не видно».
– Тогда не уходи!
Я сделал вдох, чтобы успокоиться – успокоиться и обжечься, – и запретил себе паниковать. Способна ли она понять, как созвучно приглашение в ее словах величайшему из моих желаний?
Я улыбнулся ей, жалея, что не могу выразить ту же доброту. Ей она давалась так легко.
– Это меня устраивает. Неси кандалы, я твой пленник.
С этими словами я обхватил ее тонкие запястья и рассмеялся от представшего мне видения. Да пусть закуют хоть в железо, сталь или еще более прочный и до сих пор не открытый сплав, – ничто не удержит меня так, как единственный взгляд этой хрупкой человеческой девушки.
"
"– Ты, кажется, настроен… оптимистичнее, чем обычно. Никогда еще не видела тебя таким, – отметила она.
Оптимистичнее… тонко подмечено. Мое прежнее циничное «я» теперь, казалось, принадлежит совершенно другому существу.
Я склонился к ней, все еще не отпуская ее запястья.
– А как же иначе? Блаженство первой любви и все такое. Удивительно, правда? Одно дело – читать о ней и видеть ее в кино, и совсем другое – испытать самому.
Она задумчиво кивнула:
– Да, это разные вещи. На самом деле все гораздо сильнее и ярче, чем мне представлялось.
Я впервые задумался о разнице между эмоциями, впечатление от которых получено лично или опосредованно.
– К примеру, такое чувство, как ревность, – заговорил я. – Я сотни тысяч раз читал о ней, видел, как актеры изображают ее в тысячах фильмов и пьес. И считал, что довольно хорошо понимаю это чувство.
