– Скажи, почему ты убежал от меня, когда мы пришли на поляну?
Ее слова нанесли мне физический удар, засели в глубине живота. Я не мог понять, зачем ей понадобилось заново переживать настолько отталкивающий момент.
– Ты знаешь почему.
Она покачала головой, свела брови:
– Нет, я о другом: что такого я сделала? – Ее голос стал серьезным и сосредоточенным. – Понимаешь, теперь мне придется быть начеку, так что лучше сразу узнать, чего делать не следует. Вот это, например, – она медленно провела пальцами по тыльной стороне моей ладони до запястья, оставляя на ней огненную, но безболезненную дорожку, – кажется, можно.
Брать всю ответственность на себя – как это на нее похоже.
– Ничего такого ты не сделала, Белла. Во всем виноват я.
Она вздернула подбородок. Этот жест подразумевал бы упрямство, если бы не мольба в ее глазах.
– Но я хочу помочь, чем могу, чтобы тебе было легче.
Первым моим побуждением было и впредь настаивать, что дело только во мне и ей не о чем беспокоиться.
Но я понял: она просто пытается понять меня со всеми диковинными и чудовищными причудами. И будет рада, если я отвечу на ее вопрос как можно более понятно.
Но как объяснить жажду крови? Какой стыд.
– В таком случае… просто ты находилась слишком близко. Большинство людей сторонится нас, они инстинктивно чувствуют, что мы иные, и это отталкивает их… Вот я и не ожидал, что ты настолько приблизишься. А еще – запах твоего горла…
Я осекся, надеясь, что еще не вызвал у нее отвращение.
Она поджала губы, словно сдерживая улыбку."
"– Тогда ладно. – Она опустила голову, уткнулась подбородком в правую ключицу. – И все, горла не видно.
Шутка явно предназначалась для того, чтобы развеять мое волнение, и она сработала. Я невольно рассмеялся над выражением ее лица.
– Да нет, – заверил я, – дело скорее в неожиданности, чем еще в чем-то.
Я поднял руку и легко приложил ее к шее Беллы, ощутил невероятную нежность ее кожи, исходящее от нее тепло. Обвел большим пальцем подбородок.
Электрическая пульсация, которую могла пробудить лишь она, распространилась по моему телу.
– Видишь? – шепотом спросил я. – Все прекрасно.
Ее сердце забилось быстрее. Я чувствовал его биение ладонью, слышал, как оно ускоряет ритм. Румянец залил ее лицо от подбородка до границы волос.
Звук и вид ее реакции, вместо того чтобы вновь вызвать у меня жажду, только усилили сходство моего собственного отклика с человеческим.
