Просто рядом, достаточно близко. Опасность казалась далекой. Увлекшись, я почти не замечал боли в горле, хотя она так и не притупилась. Думать о ней просто не хотелось теперь, когда со мной была Белла.
– Удалось мне убедить тебя насчет Финикса? – спросила она после еще одной паузы.
– Пожалуй, понадобятся еще уговоры.
Она задумалась.
– Растет там одна разновидность акации – не знаю, как она называется. С виду как все остальные, сухая, колючая. – На ее лице вдруг отразилась острая тоска. – Но весной на ней появляются пушистые желтые цветы, похожие на помпончики.
– Она показала, какого размера, раздвинув большой и указательный пальцы. – Пахнут они… изумительно. Ни с чем не сравнить. Еле уловимо, нежно – вдруг тончайший аромат приносит ветром, и через мгновение его уже нет. Надо было добавить этот запах в список моих любимых. Хорошо бы им ароматизировали свечи или еще что-нибудь. А еще закаты – они бесподобны, – продолжала Белла уже о другом. – Честное слово, здесь ты никогда не увидишь таких. – Она ненадолго задумалась.
– Но даже в середине дня небо – самое главное. Не голубое, как здесь, когда его вообще видно. А ярче и бледнее. Иногда почти белое. И оно повсюду. – В подтверждение своих слов она обвела дугу вокруг головы. – Там столько неба! А если хоть немного отдалиться от городских огней, видны миллионы звезд. – Она грустно улыбнулась. – Обязательно посмотри на них как-нибудь ночью.
– По-твоему, это прекрасно.
Она кивнула.
– Но не для всех, наверное. – Она задумчиво помедлила, и я понял, что она вспоминает что-то еще, поэтому не стал ей мешать.
– Мне нравится… минимализм тех мест, – нашла она определение. – Они откровенны. Ничего не скрывают.
Мне пришло на ум все то скрытое от нее, что есть здесь, и я задумался, означают ли ее слова, что она догадывается об этом, замечает незримо сгущающуюся вокруг нее тьму. Но в ее взгляде, обращенном на меня, не было оценки.
Больше она ничего не добавила, и судя по тому, как слегка опустила голову, ей вновь начало казаться, что она слишком уж разболталась.
– Ты, должно быть, очень скучаешь по тем местам, – предположил я.
Вопреки моим ожиданиям ее лицо не омрачилось.
– Поначалу скучала.
– А теперь?
– Пожалуй, привыкла. – Но улыбнулась она так, будто не просто смирилась с лесом и дождем.
– Расскажи про свой тамошний дом.
Она пожала плечами:
– Ничего особенного. Штукатурка и черепица, как я уже говорила. Один этаж, три спальни, две ванные. Особенно скучаю по моей маленькой ванной.
