– О чем ты скучаешь?
– Э-э… мой дом? В Финиксе? Или ты имеешь в виду – здесь?
– Везде.
Она вопросительно взглянула на меня – я шучу?
– Пожалуйста, – добавил я, открывая перед ней дверцу машины.
В машину она села, подняв бровь и все еще сомневаясь.
Но когда я сел рядом и мы вновь остались вдвоем, кажется, смягчилась.
– Ты не бывал в Финиксе?
Я улыбнулся:
– Нет.
– Верно, – сказала она. – Ну конечно. Солнце. – Некоторое время она молча размышляла. – Из-за него у тебя какие-то сложности?..
– Правильно. – Уточнять я не собирался: надо было увидеть это, чтобы понять.
И кроме того, Финикс находился слишком близко к территории агрессивных южных кланов, чтобы спокойно чувствовать себя там, но и в эти подробности мне вдаваться не хотелось.
Она ждала, не зная, добавлю я что-нибудь или нет.
– Так расскажи мне об этих местах, которые я сам не видел, – напомнил я.
Она на минуту задумалась.
– Город в основном очень плоский, немногим выше одного-двух этажей. В деловом центре есть несколько мини-небоскребов, но это очень далеко от тех мест, где я жила.
Финикс огромный. По пригородам можно кататься целый день. Уйма штукатурки, черепицы и гравия. И никакой мягкой слизи, как здесь, – все твердое, жесткое и почти всюду есть колючки.
– Но тебе это нравится.
Она с усмешкой кивнула:
– Там все такое… открытое. Сплошное небо. И то, что мы называем горами, на самом деле просто холмы – твердые, колючие холмы. Но в основном долина – как большая неглубокая чаша, и кажется, будто она постоянно наполнена солнечным светом.
– Она обрисовала форму руками. – Растения там – как современное искусство по сравнению со здешними: одни углы и выступы. Преимущественно колючие. – Еще усмешка. – Но и они все открытые. Если и есть листва, то перистая, редкая. Там ничто не спрячется. И ничто не защитит от солнца.
Я остановил машину перед ее домом. На обычном месте.
– Ну, дожди иногда все же случаются, – поправилась она. – Но не такие, как здесь. Впечатляют сильнее. Громы, молнии, внезапные наводнения, а не просто бесконечный моросящий дождик.
И пахнет там лучше. Ларреей, или креозотовым кустом.
Я знал этот вечнозеленый пустынный кустарник. Видел его в окно машины в Южной Калифорнии, но только ночью. Смотреть там было не на что.
– Никогда не принюхивался к ларрее, – признался я.
– Она пахнет только в дождь.
– А как пахнет?
Она ненадолго задумалась.
– Сладко и в то же время горьковато. Немного смолой и немного лекарством. Но это только по описанию неприятно.
