– Он целовал тебя?»
«Пожалуйста, ну скажи «да»! А потом подробно опиши каждую секунду!»
«Нет, – пробормотала Белла, глядя на свои руки и пряча лицо. – Даже не пытался».
«Черт. Как же хочется… ха! Похоже, ей тоже».
Я нахмурился. Беллу что-то беспокоит, но для разочарований того рода, которые предположила Джессика, у нее нет причин. Она просто не могла этого хотеть. Ведь она все знала. У нее никак не могло возникнуть желание оказаться так близко от моих зубов. Ей же было известно, что у меня клыки.
Я содрогнулся.
«Как думаешь, в субботу?..» – предположила Джессика.
Раздражение Беллы усилилось.
«Маловероятно».
«Ага, и ей хочется. Фигово для нее».
Может, все дело в том, что я наблюдал эту сцену сквозь призму восприятия Джессики? И только потому мне казалось, что она права?
На полсекунды меня отвлекла невозможная мысль – каково было бы попытаться поцеловать Беллу. Мои губы на ее губах: холодный камень к теплому податливому шелку…
И тут она умирает.
Я встряхнул головой, поморщился, восстановил сосредоточенность.
«О чем вы говорили?»
«Ты вообще говорила с ним, или ему пришлось вытягивать из тебя каждое слово, как мне сейчас?»
Я грустно улыбнулся: Джессика почти попала в точку.
«Даже не знаю, Джесс, о разном. О сочинении по английскому. Недолго».
Очень недолго. Моя улыбка стала шире.
«Ой, да ладно»."
"«Ну пожалуйста, Белла! Хоть какие-нибудь подробности!»
Белла ненадолго задумалась.
«Ну ладно… сейчас расскажу. Видела бы ты, как заигрывала с ним официантка в том ресторане! Старалась вовсю.
А он на нее – ноль внимания».
Странная подробность, зачем такой делиться? Меня удивило уже то, что Белла вообще хоть что-то заметила. Официантка казалась мне несущественной мелочью.
«Интересненько…»
«Хороший признак. Она была симпатичная?»
Хм. Джессика придала услышанному больше значения, чем я.
«Очень, – ответила Белла. – Лет девятнадцати-двадцати».
Джессика на миг отвлеклась, вспомнив о собственном свидании с Майком в понедельник вечером: Майк держался чересчур дружелюбно с официанткой, которую Джессика сочла нисколько не симпатичной.
Отогнав воспоминания и подавив досаду, она вернулась к расспросам.
«Еще лучше. Наверное, ты ему нравишься».
«Может быть, – с расстановкой отозвалась Белла, и я сполз на самый краешек стула и замер, – но как знать. Он всегда такой загадочный».
Должно быть, я все же владел собой и не читался так легко, как открытая книга.
