Казалось, что-то причиняет ей боль. Как я допустил такое?
– Что еще ты хочешь узнать? – спросил я, пытаясь придумать способ избавить ее от мучений. Она не должна страдать. Я просто не могу позволить, чтобы она страдала.
– Почему вы охотитесь на животных, а не на людей? – все еще мучаясь, уточнила она.
А разве это не очевидно? Или, может быть, и это не имеет для нее значения?
– Не хочу быть чудовищем, – пробормотал я.
– Одних животных ведь недостаточно?
Я поискал еще одно сравнение, чтобы она поняла.
– Не знаю точно, прав ли я, но, по-моему, так жить – все равно что питаться только тофу и соевым молоком.
Мы называем себя вегетарианцами, это шутка, понятная только в нашем кругу. Такая пища не до конца утоляет голод – точнее, жажду. Однако она придает нам сил и помогает сдерживаться. Почти всегда. – Я понизил голос. Мне было стыдно за опасность, которой она подверглась по моей вине. За опасность, которую я продолжал представлять. – Порой бывает особенно трудно.
– Сейчас тебе трудно?
Я вздохнул.
Конечно же, она не могла не задать тот самый вопрос, на который я не желал отвечать.
– Да, – признался я."
"На этот раз я не ошибся, предугадывая ее физическую реакцию: дыхание осталось ровным, сердце билось размеренно. Этого я и ждал, но ничего не понимал. Почему она не боится?
– Но сейчас ты не голодный, – заявила она с полной уверенностью.
– С чего ты взяла?
– Определила по твоим глазам, – не раздумывая, ответила она. – Я же сказала, что у меня появилась еще одна гипотеза.
Я заметила, что люди, а мужчины в особенности, чаще дуются, когда их мучает голод.
Я усмехнулся, услышав от нее «дуются». Это еще слабо сказано. Но как обычно, она была абсолютно права.
– А ты наблюдательная. – Я снова засмеялся.
Она слегка улыбнулась, складочка снова появилась между бровями, словно она сосредоточилась на чем-то.
– На выходных ты охотился вместе с Эмметтом? – спросила она, когда я перестал смеяться. Ее непринужденная манера завораживала не меньше, чем раздражала.
Неужели она уже так много воспринимает спокойно? Мне казалось, к состоянию шока я сейчас ближе, чем она.
– Да, – подтвердил я, а потом, когда уже собирался на этом и остановиться, мной вдруг овладел тот же порыв, что и в ресторане: захотелось, чтобы она больше узнала обо мне. – Уезжать мне не хотелось, – медленно продолжал я, – но пришлось. Мне легче рядом с тобой, когда я не чувствую жажды.
– Почему тебе не хотелось уезжать?
– Вдали от тебя мне… тревожно.
