Возможно, удастся как-нибудь исправить то, что у нее не в порядке, – что побуждает ее преспокойно, с ровно бьющимся сердцем сидеть рядом с вампиром. Естественно, я буду охранять эту клинику и навещать ее так часто, как она только разрешит…
– Сердишься. – Она вздохнула. – Лучше бы я ничего тебе не рассказывала.
Можно подумать, утаивание этих тревожных склонностей помогло бы кому-нибудь из нас.
– Нет. Я предпочитаю знать, о чем ты думаешь, даже если тебе самой твои мысли кажутся бредом.
– Значит, я снова ошиблась? – чуть воинственно спросила она.
– Речь не об этом! – У меня опять судорожно сжались зубы. – «Не имеет значения!» – уничижительно передразнил я.
Она ахнула.
– Так я права?
– А не все ли равно? – возразил я.
Она глубоко вздохнула. Я сердито ждал ответа.
– Вообще-то нет. – Ее голос снова звучал сдержанно. – Но мне хотелось бы знать правду.
Вообще-то нет. На самом деле это не важно. Ей все равно. Она знает, что я не человек, а ужас, и это не имеет значения для нее.
Отмахнувшись от тревог за ее рассудок, я ощутил прилив надежды.
И попытался сдержать его."
"– Что тебе хотелось бы знать? – спросил я. Секретов уже не осталось, только мелкие подробности.
– Сколько тебе лет?
Мой ответ был машинальным и глубоко укоренившимся в сознании:
– Семнадцать.
– И давно тебе семнадцать?
Я постарался не улыбаться ее покровительственному тону.
– Довольно давно, – признался я.
– Ясно. – Она вдруг воодушевилась, улыбнулась мне. И пока я глазел на нее, снова тревожась за ее рассудок, ее улыбка стала шире.
Я нахмурился. – Только не смейся, – предупредила она. – Разве тебе можно выходить днем?
Несмотря на ее просьбу, я расхохотался. По-видимому, ее поиски в Сети дали вполне обычные результаты.
– Выдумки, – заявил я.
– И солнце не сожжет?
– Выдумки.
– И в гробу не надо спать?
– Выдумки.
Сна в моей жизни не было так долго – до последних нескольких ночей, когда я смотрел, как спит Белла.
– Я не сплю, – пробормотал я, чуть подробнее отвечая на ее вопрос.
Она помолчала.
– Вообще не спишь? – уточнила она.
– Никогда, – выдохнул я.
Встретив ее внимательный взгляд, в котором читались удивление и сочувствие, я вдруг затосковал по сну. Не по забвению, как прежде, не по спасению от скуки, а просто потому, что захотел увидеть сон. Может, если я забудусь и увижу сон, я смогу несколько часов провести в мире, где мы с ней будем вместе. Ей снился я. И я хотел видеть ее во сне.
Она воззрилась на меня с выражением, полным радостного изумления.
