И Мритский, и Лекрийский отогнали радистов от аппаратуры, говорили практически наедине, и только поэтому Рубен позволил себе слегка позабавиться. Ну, ещё и потому, что пребывал в превосходном расположении духа.
– Вот и путешествовал бы вокруг неё, – хмуро проворчал Мритский.
– Вокруг – скучно.
– Нужны острые ощущения? – Вениамин позволил себе первый намёк на возможную стычку.
– Не думаю, что ты способен их мне доставить. – Рубен прекрасно понял намёк и ответил с преувеличенной мягкостью, которая превосходно оттенила смысл произнесённых слов, придала им дополнительный вес.
– Я постараюсь, – пообещал Мритский.
– Нужно ли затевать ссору в ничейных землях?
– Тут мой форт.
– От этого Камнегрядка не стала мритской.
– Вся – не стала, но тут – мой форт и мой штандарт.
– И мои крейсеры, – напомнил Лекрийский.
Пикировка плавно завела разговор в тупик. Губернаторы могли обмениваться остротами до самого вечера, однако не собирались и выжидали, кто первым предложит перейти к делу. Как выяснилось – Мритский.
– Чего ты хочешь?
– Присоединиться к твоему милому семейному пикнику, – дружелюбно, как в самом начале разговора, ответил Лекрийский. Почти сразу ответил, потому что ждал. – Хочу присоединиться к тебе, прелестной Агафрене и умному Холю. Что-то мне подсказывает, что без старого доброго дядюшки Рубена ваша компания не полна.
– «Что-то» тебе подсказывает неверно, – угрюмо ответил Вениамин. В глубине души он надеялся, что Лекрийский узнал о его пребывании в Карузо и предпринял рейд в надежде избавиться от старого врага, но упоминание Холя показывало, что Рубен ведёт совсем другую игру.
– Почему ты решил, что нам понравится твоя компания?
– С удовольствием изложу свои резоны.
– Начинай.
– Здесь слишком много ушей, Веня, – вновь рассмеялся старик. И от царапающего всхлипа, который Рубен называл смехом, на мгновение стало не по себе даже Мритскому. – Проклятый прогресс установил на каждый цеппель по радиостанции, и теперь нас слышит куча народу. Я готов изложить резоны при личной встрече.
– Хорошо, – кивнул Вениамин. – Давай обсудим, как её провести.
* * *– Что-нибудь понимаешь?
– Только то, что ничего не понимаю, – признался Бааламестре. – Но драка получилась на загляденье! – И, не сдержавшись, выкрикнул: – Хэй!
Толстяка до сих пор потряхивало от адреналина, глаза горели, голос был чересчур громким, то есть по всему выходило, что хладнокровно рассуждать Каронимо пока неспособен.
– Мерса? – поднял брови Гатов.
