– Странно, что цеппели здесь, – обронил Холь, демонстративно покосившись сначала на импакто, потом на доминатор.
– При чём тут цеппели? – не поняла женщина.
– Я слышал, Веня любит расстреливать зверей из пулемёта с низко идущего цеппеля.
– Ты слышал или ты видел?
– Слышал.
Агафрена вздохнула, после чего покачала головой и печально произнесла:
– Нет нужды оскорблять моего мужа больше, чем он того заслуживает. Вениамин – очень плохой человек, однако охоту он любит, особенно классическую, конную, и никогда не опускается до того, о чём ты только что сказал.
– Извини.
Она промолчала.
Алоизу очень хотелось прикоснуться к женщине, хотя бы на мгновение, хотя бы мимолётно, например, провести ладонью по её руке, чуть пожать, почувствовать тепло, но… но он сдерживался. Их не подслушивали, но наблюдали с площадки соседней башни, и следовало быть осторожными с жестами. Поэтому Холь не позволял себе приближаться к любимой ближе чем на два шага.
– Как долго продлится развлечение?
– Вениамин уехал задолго до рассвета и вернётся ближе к вечеру.
Сегодня на ужин будет дичь… – Агафрена допила лимонад, вернула бокал на столик и очень светски осведомилась: – Неужели ты и в самом деле не слышал шум отъезда? Охотники так орали, что даже в Мритске вздрагивали.
– Я крепко сплю.
– Как человек с чистой совестью?
– Как человек, который абсолютно спокоен.
И это замечание напомнило Агафрене о теме, ради обсуждения которой она и позвала инженера на башню.
– Тебя не беспокоит эксперимент?
– Я всегда спокоен перед экспериментами, – улыбнулся Холь.
– Почему?
– Потому что не боюсь за результат. – Он облокотился на крепостной камень, поднял задумчивый взгляд к замершему в синеве неба рундеру и несколько иным тоном продолжил: – Если получится – хорошо. Если не получится, я стану опытнее, умнее и добьюсь своего чуть позже. Я не боюсь времени.
– Но оно идёт.
– Именно поэтому, Агафрена. Глупо бояться того, что нельзя изменить. Время – данность, от него никуда не деться, его можно лишь принять.
– Ты принял? – тихо спросила женщина.
Алоиз понял, что она имеет в виду, понял без объяснений, которые в их общении не требовались, понял и утвердительно кивнул:
– Мне пришлось, Агафрена. Я стал верить времени, потому что оно действительно лечит и… и помогает. Я убедился.
– Может, тебе помог Бог?
– Ты в это веришь?
– Я? – Женщина криво улыбнулась. – Последние годы я верю только в то, что вижу…
А когда-то, всего несколько лет назад, молоденькая Агафрена верила в любовь.
