Вот что в ней говорится: «Друзьям, которые верили в меня. Я подвел вас, и мне недостанет мужества попытаться вновь. За этот чудовищный час я растратил все мужество до капли. Тот страшный звук… Я всей душой старался заставить ее петь и не смог. Дора, я не хочу сказать, что ты смогла бы, если бы только захотела, но ты поймешь… В любом случае прости меня. Все вы простите меня. На самом деле я не собираюсь убивать себя, поскольку я уже мертв. Свою скрипку я оставляю тем, кому она принадлежит по праву, – тем, кто вручил ее мне.
У меня такого права не было. Больше мне нечего оставить. Ян».
Когда миссис Помфрет завершила чтение дрожащим голосом, по ее щекам текли слезы. Диего что-то пробурчал. Феликс Бек застонал, а Дора Моубрей спрятала лицо в ладони. Гарда Тусар произнесла высоким, натянутым голосом:
– Я хочу иметь эту записку! Я хочу ее! Она моя!
Миссис Помфрет, вытирая слезы носовым платком, проигнорировала ее требование.
– Я хочу ее, и я намерена ее получить! Мой брат… Это было последнее, что он сделал в жизни, и у меня есть право…
– Нет! – отрезала миссис Помфрет.
– Поговорим об этом позже, если пожелаете. – Она вновь вытерла лицо, а затем добавила: – Единственный, кто упомянут здесь по имени, – это Дора, и если ей захочется предъявить свои права на записку, я не стану возражать.
– Но я же…
– Довольно, Гарда!.. Удивлена, что никто из вас не плачет. Я не в силах читать эту записку без слез. Мне показалось, все вы вправе узнать ее содержание, но не сомневаюсь, вы согласитесь, что оно не должно стать всеобщим достоянием, особенно упоминание Доры.
Это… глубоко личное. Пойдем дальше… Список, Уэллс? – (Секретарь извлек из папки еще один лист бумаги.) – Так выглядит список тех, кто сделал взнос в общий фонд, позволивший нам приобрести скрипку:
Лоутон Моубрей 1500 долларов
Текумсе Фокс 2000 долларов
Геба Хит 2500 долларов
Адольф Кох 10 000 долларов
Ирен Данэм-Помфрет 20 000 долларов
Что в общей сумме составляет тридцать шесть тысяч долларов, и, как вам хорошо известно, нам еще очень повезло столь дешево заполучить Страдивари из собрания Оксмана.
– Я не очень понимаю… – начал было Адольф Кох."
"– Прошу вас, мистер Кох. Когда я закончу… Не все из присутствующих жертвовали средства в этот фонд. Дору я пригласила, потому что она упоминается в записке, а также с той целью, чтобы она представляла интересы своего отца.
