Фокс опрокинул в себя остатки хайбола.
– Где, в соборе? – уточнил Помфрет.
– Нет, в библиотеке."
"Когда они добрались туда, Фоксу показалось, что у этого помещения меньше прав носить старомодное и достойное название «библиотека», чем у всех виденных им прежде. Кое-какие книги здесь имелись, но они явно терялись среди множества хаотично расставленных предметов. Там были стеллажи, забитые старинными на вид музыкальными инструментами, невероятных размеров арфа, бронзовые и мраморные бюсты композиторов, карта мира – десять футов на десять, – исчерченная черными линиями, тянущимися во всех возможных направлениях… и это ничтожная часть того, что имелось в библиотеке.
Здесь также находились и люди, сидящие по обеим сторонам большого прямоугольного стола, который придавал комнате сходство с залом заседаний какого-нибудь совета директоров, а во главе стола сидела хозяйка – Ирен Данэм-Помфрет. Справа от нее устроился секретарь Уэллс, выглядевший измученным. При появлении троих мужчин миссис Помфрет прервала негромкую беседу с сидящим по левую руку от нее Адольфом Кохом, бросила вошедшим: «Садитесь!» – даже не удостоив их взглядом, и вновь вернулась к разговору.
– Таких, как она, больше не делают, – шепнул Диего на ухо Фоксу. – Как-то раз на заседании совета столичного симфонического оркестра, которое проходило в этой комнате, она швырнула в Даниэля Каллена книгу протоколов и велела ему убираться вон.
– Не вижу причин для… В сущности, я здесь лишний… – бормотал Помфрет, обращаясь к жене.
– Сядь! – распорядилась миссис Помфрет.
Что он и сделал, найдя свободное место между своим пасынком Перри и Гебой Хит, по другую сторону которой сидел Феликс Бек. Напротив них, кроме Фокса и Диего, расположились Дора Моубрей, Тед Гилл и Гарда Тусар и в самом конце Адольф Кох. Многие негромко беседовали. Завершив переговоры с Кохом, миссис Помфрет постучала костяшками пальцев по столу – и гул голосов немедленно смолк.
Она заговорила как опытный председатель собрания, живо и властно:
– Я пригласила всех вас сегодня по двум причинам.
Во-первых, мне кажется, вы имеете право знать содержание записки, которую Ян оставил, когда… вечером в понедельник. По моей просьбе полицейские запретили опубликовать ее содержание, а оригинал вернули мне. Передай-ка ее, Уэллс.
Из папки, лежащей на столе перед ним, секретарь достал лист бумаги и протянул ей.
– Она написана, – продолжила миссис Помфри, – на странице, вырванной из телефонного блокнота, который лежал на столе в гримерной.
