– Дочь купца Бабанова, Астра Федоровна, возжелала прощения просить за все зло, что Мариночке сделала… Подарком хотела вину свою загладить… Значит, есть справедливость в этом мире… Правильно я дочь воспитала… У Мариночки сердце доброе, обрадовалась нежданной встрече, поехала в салон…
– Позвольте забрать письмо, – сказал Пушкин, пряча записку во внутренний карман.
Мадам только платком махнула.
– Забирайте, мне ни к чему…
Напоследок оставался самый глупейший вопрос, причина которого оказалась тут же, на чайном столике.
– Что за вещица? – спросил Пушкин, невежливо указав пальцем на атласную коробочку, перевязанную алым бантиком.
Покосившись, мадам пододвинула коробочку.
– Полюбуйтесь… Подарок на выпуск пансиона: внутри фотографическая рамка для небольшого портрета… Такую красивую упаковку рука не поднялась выбросить…
В дверном проеме появилась мужская фигура в черном, подошла к мадам Бутович и склонилась в поклоне.
– Исидорушка! – вскрикнула она с подступившим рыданием, охватив его руками.
– Вот что у нас вместо свадьбы вышло…
Пушкин отошел в сторону, чтобы не мешать излиянию чувств. Он подождал, когда мадам отпустила жениха.
– Господин Гурлянд?
Ответил ему немного высокомерный взгляд.
– Вы кто такой и что тут делаете?
– Сыскная полиция, чиновник Пушкин…
В лице Гурлянда мелькнул хищный интерес, как у вороны, заметившей падаль.
– Сыщик? Так-так, очень интересно… Мадам, – обратился он к Бутович. – Прошу простить, нужно с господином Пушкиным переброситься парой словечек… Мои наиглубочайшие сожаления… То есть соболезнования… Ужасная, ужасная драма…
Подхватив Пушкина под локоть, Гурлянд по-хозяйски поволок его из комнаты.
* * *Барышня взошла на пролетку, когда ее окликнули. Астра обернулась, но вместо того чтобы спуститься, села на пассажирское место.
– Что вам угодно? Вас Пушкин прислал? – спросила она, глядя сверху вниз.
– Нет, я пришла сама, – мягко ответила Агата, прощая вздорность юного возраста. – Позвольте к вам?"
"– Тороплюсь… Мне некогда… В другой раз как-нибудь.
– Астра отвернулась, демонстрируя хорошенький профиль с чуть тяжеловатым носом, доставшимся от отца.
Детской грубостью Агату было не испугать. Не вдаваясь в уговоры, она поставила ножку на ступеньку, одним махом оказалась наверху и, легонько двинув мадемуазель Бабанову, втиснулась на диванчик.
– Баронесса, что вы себе позволяете? – изумилась Астра. Она не привыкла, чтобы с ней так обращались.
