– Не могу больше… Хватит… Ни капли не совру… Кассу невест держит Авива Капитоновна Бабанова. Пятнадцать лет назад от скуки придумала и меня уговорила. Ей самой, как жене известного купца, деньги брать неприлично, так для этого есть сваха… Принимаю у людей, отдаю ей. Она в банк кладет. Проценты получает. Совсем от жадности помешалась. Все ей мало, такое наследство от мужа получила, а давай еще и еще…
– Мадам Бабанова – ваша родственница?
– Племянница… Что скрывать, и так бы узнали…
– У вас слишком мала разница лет.
– Четыре года… Я поздний ребенок, она – ранний. Такая вот тетка с племянницей… Астра и Гая меня тоже тетушкой величают… Но за Авиву нести вину не желаю…
– Обвиняете в убийствах мадам Бабанову?"
"– Да как вы могли такое удумать! – на глазах Капустиной появились настоящие слезы, про болящее сердце она уже забыла. – Слово даю: не будет Авива ради денег убивать… Жадная она, но чтоб девиц травить – и подумать нельзя… Да и в кассе у нас все по-честному: никого еще не обманули, приданое всегда выдаем: хоть триста, хоть пятьсот, хоть тысячу… Даже если недостаток имеется… Авива, бывает, своими покрывает, пока взносы донесут… А вот процент банковский, тут уж скрывать нечего, прикарманивает…
– Что делали вчера и сегодня в салоне?
Фекла Маркеловна молитвенно сложила руки.
С заплаканными глазами она выглядела жалостливо. Любое сердце дрогнуло бы, но только не сердце сыскной полиции.
– Алексей Сергеевич, голубчик, ну хотите, поклянусь жизнью… – Тут она запнулась.
– Жизнью своей поклянусь, спасением своей души и вечными муками, что к Жанне у меня было такое обстоятельство, какое не могу раскрыть… К девочкам бедным оно вовсе никакого касательства не имеет… Клянусь вам… Хоть режьте, не могу сказать…
Пытать и резать в полиции давно уже не принято. Прошли добрые времена, когда подозреваемого жгли каленым железом или охаживали кнутом, пока не признается. Теперь – адвокаты и суд присяжных. Возвращаться в темное прошлое Пушкин не стал.
– Расскажите про вашу племянницу, – попросил он.
Ощутив, что угроза ареста немного ослабла, Капустина утерла слезы.
– Что знать желаете?
Пушкин желал знать подробности истории семейства Бабановых. Фекла Маркеловна ничего не скрывала.
…Старый Козьма Бабанов потребовал от старшего сына Федора немедленно жениться. Иначе передаст фирму младшему, Дмитрию. По крестьянскому обычаю старик требовал, чтобы невеста была молодухой – тринадцать лет. Тогда потомство будет здоровое.
