То, что Федору было двадцать пять, Козьму не беспокоило, разницу в возрасте считал полезной. Сосватать такую невесту в Москве было сложно. По соседству нашлась Авива, хотя почти без приданого. Священника уговорили деньгами, молодых обвенчали. Через год родились Астра и Гая. Федор Козьмич ждал сына, но после двойни Авива Капитоновна родить не смогла. Любви между ними никогда не было, да еще и тяжелый характер Федора Козьмича. После того как Авива наследника не родила, Федор Козьмич жену от себя отдалил, но разводиться не думал, стал жить своей жизнью.
Говорят, имел много любовниц…
– Внебрачные дети есть?
– Нет… Неизвестно, – поспешно ответила Капустина. – Да какая теперь разница, завещание оглашено, все досталось Авиве. А дочерям приданое.
– Смерть Федора Козьмича никому не показалась странной? – спросил Пушкин.
Мадам Капустина ответила красноречивым взглядом.
– Упал прямо за праздничным столом… Объелся блинами, – ответила она. – Да и то сказать: ел так, будто в последний раз, кажется, блинов тридцать осилил, не меньше… Доктор нашел причину в несварении желудка…
– Но вы так не считаете?
Фекла Маркеловна окончательно овладела собой.
– Не моего ума дело… Я сваха, счастье людям дарю… Астре Федоровне графа сосватала, да и Гая Федоровна, надеюсь, получит чудесного жениха. Умного, молодого и красивого… Остальное приложится…
– Астре Федоровне может угрожать опасность, – сказал Пушкин.
Капустина насторожилась.
– Это еще что такое?
– Она не слишком горит желанием выходить за графа. С матерью у нее не лучшие отношения…
– Ах, вы об этом.
– Фекла Маркеловна с облегчением усмехнулась. – Ее дело телячье: куда прикажут, туда и пойдет… У нас, купцов московских, так приято… А если девице волю давать, вот тут и будет опасность… Ну, Алексей Сергеевич, все из меня вытянули? Чего еще желаете?
Пушкин желал ознакомиться с припасами на кухне. Мадам Капустина вынуждена была согласиться.
Раскрыв дверцы кухонного шкафчика настежь, Пушкин стал вытаскивать склянки с белым содержимым и спрашивал: «Что это?» Капустина устало объясняла: соль, сахар, зубной порошок, пекарский порошок, поташ… Даже готова была попробовать.
Пока Пушкин не достал из глубин шкафчика аптечную склянку темного стекла.
– Что это? – спросил он, держа на ладони.
Капустина задумалась, как будто не могла вспомнить.
– Маменька, осторожно, мышьяк! – раздался голос.
В дверном проеме виднелась горничная. Фекла Маркеловна замахнулась на нее и рыкнула:
– Уйди с глаз долой!
Девушка послушно скрылась.
