Пушкин поставил банку с крысиным ядом на кухонный стол.
– Как зовут дочь?
– Матрона, – нехотя ответила Капустина.
– Отчество?
– Ивановна, – проговорила она.
– Напрасно скрывали, в ней порода видна, – сказал Пушкин.
– Неразумная девица, суется куда не следует…
– Вашей дочери шестнадцать?
– Семнадцать, – неохотно ответила Капустина.
– Училась в пансионе Пуссель?
Фекла Маркеловна усмехнулась.
– У меня таких средств нет… Авива Капитоновна могла позволить для дочерей.
– А мадемуазель Бутович обучалась у Пуссель?
– Только благодаря жертве ее матушки, – сказал Капустина так, будто испытывала глубокое уважение.
– Вложила в обучение дочери все деньги, что от мужа остались…
– Кого ей сосватали?
На привычной теме Фекла Маркеловна приободрилась:
– Исидор Гурлянд, небогат, но господин приятный, двадцати пяти лет.
– Служит в фирме Бабановых?"
"– Что вы! Сотрудник газеты «Новости дня»[19]. Водит знакомство с популярным драматургом и писателем Немировичем-Данченко, тоже в газету пишет.
– А с графом Урсеговым водит знакомство?
– С ним пол-Москвы дружбу водит…
– Астра или Гая Федоровна приглашены на свадьбу Бутович?
Капустина отмахнулась, как от глупости.
– В пансионе разошлись в разные стороны… У Бутович характер такой, что любого срежет… Дерзкая на язык… Раз повздорила с Астрой, так и не общались более…
– Кто у нее дружка?
– Мне это знать ни к чему… На свадьбе бы познакомились… Может, самовар поставить, а то ведь я окончательно выбилась из сил?
Распивать чаи в намерения чиновника сыска не входило.
– Значит, дело к мадам Вейриоль доставило вам сильное огорчение, – сказал Пушкин, возвращая на полку склянку мышьяка. – Или что-то другое?
Фекла Маркеловна насторожилась.
– С чего взяли? Никакого огорчения…
– В сердцах разбили вазочку об пол. Разве не так?
Замученная дама смутилась окончательно.
– Ничего подобного… Вазочку случайно задела… Уж поверьте…
Пушкин не поверил.
– Госпожа Капустина, не стану арестовывать вас при одном условии…
– Благодарствую за милость, Алексей Сергеевич… Я на все согласна… Загнали в угол, как крысу…
– О нашем разговоре не должен узнать никто.
Особенно мадам Бабанова. Даете купеческое слово?
Издав тяжкий вздох, Фекла Маркеловна слово дала. И отдала бы что угодно, лишь бы избавиться, а еще лучше никогда не видеть подобного женишка… И как только Агата Кристафоровна, дама, приятная во всех отношениях, питает нежные чувства к этакому чудовищу?
Верно говорят: любовь слепа, полюбишь и Пушкина.
