И в архивах наших каким-то образом успел покопаться, и даже сказал мне, что Семина вроде бы на учете была как наркоманка. Я говорю: не может этого быть, мы бы, безусловно, знали, у нас за этим следят. Каждый месяц приходят, проверяют, как мы с наркотиками работаем: как учитываем, как списываем. Списки нашего медперсонала у милиции есть, ведь не для коллекции же они их собирают. Дали бы знать в случае чего. «С этим, — говорит мне Брадис, — мы еще разберемся, а Семину вашу даже в Московском уголовном розыске знали как наркоманку.
А вы вот, мол, работали рядом, руководили, можно сказать, а ушами прохлопали». «Ну что ж, — ответил я ему, — виноват, конечно. Но я же не мог за ними за всеми ходить как нянька. Или свечку держать, когда она с кем-то встречалась. А что до наркотиков, так из онкологического отделения в бытность мою заведующим их утечки там не наблюдалось. Пропадали бы у меня тогда наркотики, разве стал бы я теперь главврачом? А с Ларисой — и в самом деле не углядел».
— Еще что-нибудь он говорил?
— Да, пожалуй, нет.
Слушай, вроде бы регистрацию на мой рейс объявили? Пойдем посмотрим.
Они вышли из машины и направились к зданию аэропорта.
— Ты прав, профессор, — После недолгого раздумья сказал Саша. — Старик зашел слишком далеко. Он — специалист старой закваски, и, как это ни печально, остановить его можно только одним способом.
Встретив недоумевающий и настороженный взгляд Орлова, Саша продолжил.
— Скорее всего — иногда так бывает — этот Брадис затеял частное расследование, все нити которого находятся у него в руках.
Конечно, кое-какую информацию он добыл не без посторонней помощи. Но те, кто ему помогал, вряд ли догадывались и догадываются о том, какой он варит из нее суп.
— Какой еще суп? — вздернул брови Орлов."
"— Ну, знаешь, как это бывает, зайдешь к одному соседу — попросишь соли, у другого — спички, у третьего — картошку, у четвертого — еще что-нибудь. Кто из них потом сможет сказать, что ты собирался готовить: рассольник или жаркое? Так же и Брадис составляет картинку из кусочков, каждый из которых целостного представления о ней дать не может.
Я думаю, это частное расследование. Если бы по этому делу шла обычная работа, старик никогда не полез бы к тебе с расспросами. Если ты профессор в своей области, то он в своей — как минимум академик. Но это, я думаю, скоро выяснится. Я тебе, наверное, в понедельник или во вторник позвоню. И найду слова, чтобы объяснить тебе ситуацию.
— Ну, объяснишь ты мне ситуацию.
