Так, может, умер этот Ахундов? Что ж он больше лечиться не приезжает?
— Может, конечно, и умер. Откуда мне знать? У меня в архиве про это ничего не сказано. А вот тут телефон его есть в Баку, домашний. Ты — милиция, возьми да и позвони. Скажи: «Попросите, пожалуйста, гражданина Ахундова, если он еще не умер». Тут тебе все про него и обскажут. Ну и про тебя, конечно, тоже, — и архивариус захихикал.
— Бросай свой архив, Тимоша, в сыщики тебя возьмем. Ведь такой талант пропадает!
— Да ну, у вас платят мало.
А главное, с вашей работой я не смогу на даче по полгода ковыряться. Я уже старый, пора к земле привыкать. Да и кто тебе будет в архиве Сахибов всяких искать? Вот я уйду — тут и половины от архива не останется. По правилам-то, у нас эти архивы три года хранятся. Это я ничего не выбрасываю, а то бы не видать тебе никакого Сахиба как своих ушей. Хоть ты и подполковник.
— Спасибо тебе, Тимоша, огромное. С меня бутылка.
— Смотри же, выздоравливай скорее. Как выйдешь из больницы — разопьем.
Июнь 1984 г., воскресенье. Москва, Аэропорт Шереметьево.
— Здравствуй, Юра! Что за пожар? Ты поменял Привычки? Начитался рекламных объявлений «Летайте самолетами Аэрофлота»? Или решил проверить, люблю ли я тебя настолько, что поеду встречать в Шереметьево? Где твой багаж?
— Нет у меня никакого багажа. Вот журнал, и все. У меня обратный рейс через три часа. Я не красна девица, из аэропорта доехал бы и сам, но дома дел много, а разговор у меня не телефонный.
— Что еще стряслось? Пойдем, поговорим.
У меня машина на стоянке. Когда у тебя регистрация?
— Часа через полтора.
— Ну, время у нас еще есть. Может быть, съездим куда-нибудь, перекусим?
— Ох, Саша, не до перекусов мне.
— Так что случилось-то? Что ты взъерошенный такой?
— Копают под нас, Саша. Твои коллеги копают, из ленинградской милиции. И копают серьезно. Они вышли на Лору и Сахиба.
— С чего ты взял? Давай-ка по порядку."
"— Значит, так. В эту среду приходит ко мне один больной. Лежит он у нас с пневмонией, скоро выписывается.
Вообще-то он должен был лежать в ведомственной больнице, он в нашем ГУВД работает. Подполковник Брадис. Евгений Карлович. Но к нам его по «скорой» привезли из дома, он живет рядом. Так мы его у себя и оставили. Тем более, Берта меня просила, заведующая третьей терапией. Она его еще с войны знает.
— Ну и что?
— Так вот, приходит он ко мне, извиняется за то, что отнимает время, и начинает долго у меня выспрашивать про Лору.
