Впрочем, они всё равно были однообразными и скучными…
– А ну посторонись, люди милицейские-е! В стороны раздайси-и! Хочу своими глазами увидеть, как черти гроб Никитки-участкового в ад утащу-у-ут! Хы-хы-хы, ик!
Потом чьи-то заботливые руки опустили крышку и забили гвозди. Наши стрельцы зачем-то троекратно грянули «ура!», и бабка громко прошептала:"
"– Всё хорошо, соколик, не боись, вроде поверили. Сейчас быстренько помин проведём да тебя на рассвете и выкопаем…
Угу. Понял. Ясно.
«Чего?!!» – едва не взвыл я, да и взвыл бы, если б мог! Какой ещё помин?! Зачем помин? Сразу выкапывайте, не желаю я тут, в гробу, лежать, пока вы там все по три стопочки «напоминаетесь»!!! Но язык меня не слушался, руки не поднимались, а открыть крышку силой протестующей мыслеформы лично у меня никак не получалось. Блин, блин, блин…
Тем временем гроб был опущен в яму, и комья земли загрохотали, погребая живого меня в угоду общественной и служебной пользе.
Через пять или десять минут неконтролируемой истерики я признал собственное поражение и попытался хотя бы успокоиться.
Получилось. Не сразу и не так чтоб очень, но получилось. Примерно с полчаса я мыслил позитивно и логично, убеждая себя, что бабка права, что всё должно соответствовать народным традициям, и поминальный стол служит последним, заключительным штрихом в нашей глобальной афере.
Ещё с полчаса я высчитывал, сколько времени надо нашим, чтобы вернуться в город, сесть, помянуть и отправиться за мной обратно.
Получалось, что не больше двух часов. Значит, осталось потерпеть какой-нибудь час-полтора, и всё это кончится. Вот только как подсчитывать время в полной темноте, в гробу, под землёй? Я решил считать по шестьдесят; шестьдесят раз, наверное, это и будет час. Хотя могу и ошибаться, но всё-таки это хоть какое-то занятие…
Потом на моей могиле кто-то начал яростно отплясывать и сбил меня со счёта.
Склонен уверенно подозревать, что это был мстительный дьяк, но реальных доказательств не имею. Вроде бы в мыслях о том, как бы его потом прижучить, я и уснул. Или задремал, не важно.
Думаю, проспал я прилично, часа два, не меньше, поскольку спина затекла основательно. Но меня ещё не выкопали! И, похоже, даже не собираются! Вот ведь чуяло моё сердце, что не надо было соглашаться на эту дебилистическую идею с собственным захоронением.
