– Юродивого обидел! Сильничать хотел! На Гришечкину честь позарился, содомец милицейский!
Ну да, припомнил я свою учёбу в школе милиции, тоже верно, как нас только не называли лихие водители и подвыпившие хулиганы! Однако интересно, что же такого Митя с Гришей учудили, чтоб спровоцировать такую бучу? Стрельцы привычно приняли с рук на руки исцарапанного, как кот в марте, Митеньку, а богомольщиц вежливо попросили за ворота.
Бабульки, конечно, подняли вой, требовали сей же час поднять меня из гроба, на их негодование полюбоваться, а потом всех нас под суд отдать, а отделение официально обозвать Гоморрой и спалить к еловым шишкам, от греха подальше.
Но тут на крылечко вышла Яга, цыкнула, показала зуб, взяла у ближайшего стрельца тяжеленную пищаль и для острастки пальнула в воздух. Богомольных старушек стайкой снесло через забор, вот уж кто бы ожидал в их возрасте такой прыти…
Наш младший сотрудник умылся у колодца, кое-как привёл себя в порядок и постучался с докладом по существу.
Лицо у него было очень обиженное…
– Как у Митьки на носу черти драли колбасу, – без малейшего сострадания, издевательски добила Яга. – Ну ладно, с заданием не справился. Миром с богомольцами договориться не смог, тоже ладно. Но чтоб сотрудник милиции от хромых деревенских бабок сбежать не смог… Позор на всё Лукошкино!
– Да будет вам, – вступился я, хлопая парня по плечу. – Ему и так сегодня досталось, сначала чуть вы не убили, потом эти пожилые феминистки церковного толка.
Тем более что ничем таким предосудительным они с Гришечкой стопроцентно не занимались…
Митя опустил голову и покраснел.
– Занимались, что ли?! – не поверил я.
Митя кивнул, полыхая ушами, как двухметровая морковка. Бабка перекрестилась и рухнула на скамью. Кот бросился обмахивать её тряпочкой. Я с трудом сглотнул, мысленно проклял всё на свете, поискал, когда же мы просмотрели зачатки нестандартного поведения нашего товарища по службе, и сел.
– Объяснительную напишешь, и уволен.
Он торопливо кивнул, разворачиваясь к дверям.
– Стой. Сначала дай честное милицейское, что врать не будешь.
– Чтоб меня в лондонской полиции Бобби звали, – побожился он одной из моих шуточек.
– Тогда расскажи нам всё.
– Ну я… ить… это…"
"– Митя, – я встал и строго взглянул ему в глаза, – у меня ощущение, что истина где-то рядом, но ты её не узнаёшь или как-то не так понимаешь.
