Хромая, кривая, косая, спорная, женская, но была, тут против не попрёшь. Идея о том, чтоб затаиться и дать вору расслабиться, мне даже понравилась. Правда, отравитель вроде бы в курсе, что я жив. По крайней мере, пережил первое яблоко и не был добит вторым…
– Ладно, как вариант допускаю. Но пусть похороны будут тихими и незаметными. Не хватало ещё крестный ход с попами и старушками-плакальщицами на кладбище устраивать…
– А вот про энто, касатик, не тебе судить! – мечтательно выдохнула Яга. – Но не изволь сумлеваться, похороны мы тебе справим в наилучшем виде, опыт есть…
Я понял, что спасения нет, бабка уже настроилась и обманывать ожидания честной публики не намерена.
Тем более включая все многочисленные пожертвования «за упокой души сыскного воеводы», которые, как я полагаю, ещё изрядно пополнятся за сегодня-завтра.
Яга решила походить в чёрном, потому что это стройнит и скорбь ей к лицу. Верный Митя будет делать, что сказано. Ну, в своей своеобразной манере, разумеется, но открыто против бабки не пойдёт.
Привлекать к нашим маленьким разборкам сотника Еремеева со стрельцами тоже не хочется, некрасиво это. Остаётся ещё пара нерешённых вопросов, но в целом моё вынужденное решение вызрело…
– Я согласен. Развяжите.
Яга подмигнула коту, и в четыре оборота на полу меня выпустили на свободу. Ваське счёт будет предъявлен потом, дайте срок, пока же вернёмся к делам служебным.
– Меня видели все трое женихов.
– Да тьфу на них! Кто ж им, пьяницам заграничным, поверит? А ежели что, Митенька кажного поодиночке выловит и припугнёт…
– Это он может.
Вариант, – согласился я, садясь за стол. – Ещё царь в курсе, что я жив.
– Государь, поди, не выдаст…
– А царевна Марьяна?"
"Теперь крепко призадумалась бабка. Запугать можно мужчин, тем паче приезжих, никакими правами и льготами они у нас в Лукошкине не обеспеченные. Случись с ними что, будет мелкий дипломатический скандальчик, выдача тел, публичное наказание «виновных», ну и, может, ещё маленькая контрибуция с извинениями и уверениями в вечной дружбе.
Наша боярская дума такое умеет и любит.
Но вот как заставить молчать троюродную сестру самого царя? Уж она-то не станет играть в закулисные игры, а будет требовать подать ей обещанный турнир с выбором претендента, свадьбу, белое платье, хор детишек, умилённые слёзы подруг, подарки, пьяного тамаду, похищение туфельки, торт на сто пятьдесят персон и всё такое.
