Я уже не особо вслушивался, но ему не это было нужно, он у нас и без зрителей может для себя самого полновесный моноспектакль разыграть…
– Тут ему сосед и говорит: дескать, иди, Петруха, в соседнее село. Есть там мельникова дочка Катеринка, дюже красивая, и приданого за ней дадут немало! Вот тока характер у ей, словно ложка перцу в манной каше. К ей многие сватались, дак она одному парню из города башку евонной же балалайкой проломила! Но и наш Петруха оказался не лыком шит: батюшке её, баптисту, на магарыч сунул да сам на хромой кобыле, в лохмотьях, пьян как сапожник на венчание и завалился! Священника в зад пнул, пономаря вином окатил, а Катерину обалдевшую прям при всех всю за заднее место облапал.
А опосля говорит как по писаному: «Теперь она имущество моё. Мой дом, амбар, хозяйственная утварь, мой конь, осёл, мой вол, всё что угодно!» Смотрит Катерина, а чё делать-то, надо ить как-то с энтим хамлом жить, раз уж венчана…
Я автоматически кивал, потому что сюжет вновь казался безумно знакомым.
Но если я опять укажу, что и тут мы имеем дело с вольной интерпретацией бессмертного Шекспира, Митька до конца недели нудеть будет, что это их народная, живописательная история, а мой англичанин – бесстыжий ворюга, тырящий всё у простодушных сельчан. Поэтому проще сцепить зубы и не слушать. Однако проще не всегда значит легче…
– И пошла у них развесёлая жизнь! Она ему слово, он ей два, она ему «брито», он ей «стрижено», она в лес, он по дрова, она спать, он песни петь, она есть, он пить, она в дом, он из дому! Так вот и отучил жену привередничать…
– Всё? – кротко спросил я.
– Навродь да… А что?
– Называется «Укрощение строптивой»?
– Нет, «Усмирение сварливой».
– Те же яйца, только в профиль.
– Опять, что ль, скажете, что ваш Шекспир энту историю давно написал? – мигом догадался он, набычившись и раздувая ноздри.
– По крайней мере, что-то очень похожее.
– Вечно у нас, деревенских, городские всё тащут!
– И не говори…
– Чего?
– Заткнись, пожалуйста, – строго попросил я, потому что, кажется, мы пришли.
Лесная тропинка вывела нас к небольшому бревенчатому мосточку без перил, стоящему на крепких дубовых сваях над быстро текущей рекой. Видимо, название Смородина неширокая речушка получила именно за цвет воды, от тёмно-синего до чёрного. Даже на первый взгляд чувствовалось, что глубина здесь немалая, да и течение сильное. С той стороны моста тропинка сворачивала в лес.
