— Что будет на этом этапе? — спрашиваю я чувствуя, как ужасный страх подкатывает к горлу, мешая мне говорить.
— Огонь, — говорит она. — Мы будем гореть заживо.
Марианна улыбается, но её улыбка больше похожа на оскал загнанного, перепуганного до смерти животного.
79
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.
— Мне сказали, что он выбрал испытание огнём.
— Кто тебе сказал?
Но она ничего не отвечает больше, продолжая бормотать себе под нос, как будто меня вовсе нет рядом.
— Марианна?
Мне хочется потрясти её за плечи, но голос короля останавливает меня.
— Вот мы и достигли последнего этапа. Решающее испытание, — громогласно объявляет король, поднимая над своей головой золочёную книгу отбора. — Я выбрал его из книги, согласно закону.
Ивар поднимает голову, его глаза налиты кровью, и он не сводит взгляда с короля. Мне кажется, что цепи, сковывающие его, вот-вот лопнут, потому что на его коже, там, где они касаются её, проступают капли крови.
Король кладёт книгу на стол перед собой, и вся толпа замирает, ожидая, что он скажет.
Маркус II перелистывает страницы медленно, словно упиваясь моментом, пока не находит место, что искал. Я смотрю на его массивные пальцы и вспоминаю, как он едва не задушил меня тогда, на обеде. Грудь сдавливает так, что мне становится тяжело дышать.
— Я не верю в смерть, её не существует, — продолжает шептать, как заведённая, Марианна. Но я уже почти не слышу её слов, всё моё внимание сосредоточено на лице короля и на словах, что слетают с его губ.
— Испытание самоотречения! — наконец объявляет он, и вся толпа, как единый организм, начинает шептаться, но, когда король продолжает говорить, они замолкают, вслушиваясь в каждое слово.
— Участницы должны доказать свою любовь, спасая самое ценное, что есть у их возлюбленного.
Король улыбается и оглядывает публику, словно актёр, играющий роль и наслаждающийся ею.
— Что же является самым ценным для нашего дорогого князя Ивара Стормса? — король переводит вопрошающий взгляд с толпы на здание и делает какой-то знак.
Окно на верхнем этаже распахивается, и я слышу крик Лили, а потом вижу её саму. Она стоит возле окна, так что видно только её лицо. Окна зерешечены изнутри. Лили сквозь прутья решетки с детским любопытством смотрит на замершую перед домом толпу.
— Папа! Папа, я здесь! — кричит она и протягивает руки через решетку, когда видит своего отца, прикованного к креслу. Ивар издаёт страшный рык и пытается разорвать цепи, но они не поддаются.
