"
"– Мне нечего стыдиться того, что я хочу тебя, - мягко произнесла она.
– Или любого другого мужчину! - с жестокой насмешкой бросил он ей.
– Нет, только тебя. - Она улыбнулась, когда он недоверчиво фыркнул. Потом умышленно добавила дразнящим тоном:
– Мы созданы друг для друга, Ройс. Постарайся смириться с этой мыслью. Рано или поздно, ты признаешь это.
– Тебе никогда не удастся включить меня в число своих любовников, женщина, - решительно заявил он.
– Очень хорошо, милорд, если таково твое желание, - ответила она, пожав плечами и преувеличенно громко вздохнув.
– Не желание, а правда, - настаивал он. - И прекрати заманивать меня своими уловками.
Услышав это, Кристен не смогла удержаться от смеха.
– Какими уловками, милорд? Я виновата лишь в том, что смотрю на тебя, может быть, чаще, чем следовало бы, но мне очень трудно удержаться. В конце концов, ты здесь самый красивый мужчина.
У него даже перехватило дыхание.
– Господи, неужели все норвежские шлюхи так бесстыдно откровенны?
Ее слишком часто называли шлюхой.
Она не смела отрицать это, потому что хотела, чтобы он овладел ею в порыве страсти, а не из мести, как он, несомненно, поступит, узнав, что она невинна. Но то, что он обозвал ее шлюхой сейчас, после того, что произошло между ними, больно задело ее.
– Я не знакома ни с одной шлюхой, поэтому не знаю, что ответить на это, - не сумев скрыть своего гнева и обиды, отрезала Кристен. - То, что ты называешь бесстыдством, я называю честностью. Ты предпочел бы, чтобы я солгала тебе, сказав, что ненавижу тебя, что мне претит один лишь твой вид?
– Как я могу не вызывать у тебя ненависти? Я сделал тебя рабыней.
Я надел на тебя кандалы, а я знаю, как это невыносимо для тебя.
– Может быть, ты поэтому до сих пор заставляешь меня носить их, зная, как они мне ненавистны? - подозрительно спросила она.
Он не потрудился ответить на это.
– Я думаю, ты ненавидишь меня и хочешь отомстить, специально соблазняя меня, чтобы заставить поддаться своим чарам.
– Если ты действительно так думаешь, сакс, тогда никогда не примешь то, что я готова дать тебе по доброй воле, и мне очень жаль. Я ненавижу свои кандалы, но не тебя. А оказаться в рабстве - это не внове для моей семьи, - загадочно добавила она. - Если бы я думала, что навсегда останусь рабыней и буду всю жизнь носить оковы, тогда действительно, может быть, я бы и возненавидела тебя.
– Значит, ты надеешься убежать отсюда? Ее глаза сузились.
