Это оказалось последней каплей после того, как Кристен провела бессонную ночь, мучительно пытаясь побороть неведомые ей доселе чувства, которые пробудил в ней этот сакс."
"– Причинить ему вред? - взвилась она. - Если я кому и причиню вред, женщина, так это тебе, если ты сейчас же не прекратишь цепляться ко мне!
Ида настороженно отступила назад. Она позволила себе чересчур расслабиться в присутствии Кристен; которая до сих пор не проявляла никаких признаков враждебности. Она даже начала испытывать что-то вроде привязанности к этой девушке, забыв, что та принадлежит к племени, для которого убийства и насилие были привычной частью их жизни.
Она настолько утратила бдительность, что уже не боялась оставаться с ней наедине, как сейчас. И, глядя на молодую женщину, кипящую от гнева, Ида подумала, что она может запросто несмотря на кандалы схватить ее и вышвырнуть в открытое окно. Кристен была достаточно высокой и сильной, чтобы с легкостью проделать это. Конечно, она не настолько глупа, чтобы вытворять такое.
Но все-таки у нее вполне хватит для этого сил.
Ида поспешно направилась к двери и, по мере того как она удалялась от Кристен на безопасное расстояние, ворчала все громче и громче:
– Ты еще смеешь угрожать старухе? И это после того, как я защищала тебя, не позволяя никому плохо обращаться с тобой? - У самой двери она остановилась и бросила на Кристен сердитый взгляд. - Заканчивай уборку сама. И когда спустишься вниз, потрудись вести себя потише, не то остаток дня тебе придется провести под замком и без ужина.
Тогда увидишь, будет меня это волновать или нет. И не копайся здесь, тратя время попусту, не то я пришлю за тобой кого-нибудь из мужчин. Его тебе будет не так-то легко выкинуть из окна.
Кристен на секунду оторопела, услышав последнее, столь необычное заявление, однако быстро выбросила его из головы. Впервые она осталась одна в незапертой комнате. И это была его комната. Она могла бы в считанные минуты перевернуть здесь все вверх дном и устроить настоящий погром.
Рядом не было никого, кто бы мог помешать ей. После этого Ройс, безусловно, прикажет выпороть ее, но она будет только рада, потому что боль принесет забвение, а следом за этим - ненависть. Ведь, несмотря ни на что, она так и не смогла возненавидеть его. Должна была бы, но не смогла.
Идея была очень соблазнительной, но еще больше ее привлекала возможность отыскать боевой топор - единственное оружие, способное помочь ей бежать.
