— Его зовут Арнольд Валентинович Кучачаев, он проживает в Новосибирске. Адрес вам назвать?
— Валера, спасибо, я сейчас беседую с человеком, который Кучачаева знает. Свою информацию сбрось на мой почтовый ящик. Хорошо?
— Есть сбросить! — откликнулся Жаворонков и отключил связь.
— Лев Иванович, если хотите, я сейчас наберу его номер и вы сможете с ним поговорить, — предложил сыщику Шорох.
— Да, звоните. Я с ним пообщаюсь, — сказал Гуров.
Его собеседник набрал номер, дождался ответа. Он поздоровался с Кучачаевым и сообщил ему о том, что с ним желает пообщаться сотрудник уголовного розыска в связи с ничем не объяснимым исчезновением Николая Береженникова.
— Коля пропал без вести?! — воскликнул Арнольд так громко, что эти слова услышал даже сыщик. — Как это могло произойти?
— Вот этим вопросом Лев Иванович сейчас и занимается, — сказал Шорох. — Передаю ему трубку.
Гуров поздоровался с новым собеседником, вкратце описал то, что произошло с профессором Береженниковым, и попросил Кучачаева рассказать, о чем был их разговор во время последней встречи.
Тот тягостно вздохнул и признался в том, что когда-то поступил весьма и весьма неприглядно, увел у Николая Береженникова его любимую девушку. Случилось это на последнем курсе. Арнольд учился на параллельном и тоже был выпускником.
Николай был парнем во всех смыслах приметным и среди девчонок котировался весьма высоко. Но даже самым признанным симпатяшкам и обаяшкам из числа однокашниц так и не удалось завоевать его внимание и благосклонность.
Тем более что прошел слушок, будто Береженников нашел себе зазнобу где-то на стороне, вне стен института.
Случилось так, что Николай надолго отправился куда-то на Памир в составе противоэпидемической бригады. За это время Кучачаев сумел сделать так, что любимая девушка Береженникова стала его женой."
"— Поверьте, за себя тогдашнего мне сегодня очень стыдно, — сказал Арнольд и виновато вздохнул. — Но я действительно без ума влюбился в Таню, да и она питала ко мне вполне искренние чувства.
Конечно, будь тогда, как сегодня, сотовая связь, обломился бы я по полной программе. Один Колькин звонок, и я тут же получил бы от ворот поворот. Но он уехал далеко и надолго, на полгода, никак не меньше. Письма оттуда шли месяцами. К тому же Танина мама к Николаю была настроена прохладно. Он был резковат и слишком прямолинеен. Это ее изрядно напрягало. Я добился своего перевода сюда, в Новосибирск, и мы с Таней уехали вместе.
