— Расскажешь?
— Кто же… Спрашивает девушку… О таких… Вещах? — пыхчу я, пытаясь восстановить дыхание, которое сбилось из-за внезапного перемещения в пространстве.
— Наверное, те, кто считают, что их девушка — резкая пиздаболка? — холодно отвечает Тимур, и мне становится в этот момент не по себе. Все же, есть грань, за которую никак нельзя переступать. Тимур — веселый мартовский кошак, но это лишь маска. И я все больше убеждаюсь в верности своих ощущений.
Сейчас вот он совсем не веселый. И не кошак.
А зверюга явно покрупнее. Такая, что когтем проведет по горлу — и все…
Не то, чтоб я за свою жизнь опасаюсь, для такой паранойи, слава Богу, нет оснований, но вот сейчас лежать под массивным мужчиной, в три раза тяжелее меня, как-то… Страшновато… Так, что пальцы поджимаются на ногах. От страха, само собой, а не от того, что Вика — знатная извращенка, ловящая кайф от опасной и неоднозначной ситуации.
— Ну? — приказной тон не оставляет сомнений в том, что Тимур желает получить от меня правдивый ответ.
И вообще ни разу не играет.
— Что «ну»? — независимо задираю подбородок, старательно показывая самцу, кто у нас тут доминант, но тут же получаю укус в скулу. Требовательный до жути.
Айкаю, хмурюсь, пытаясь выползти из-под тяжеленного мужчины, но добиваюсь только того, что меня перехватывают еще жестче.
— Не пущу, — спокойно комментирует он свои действия, — сколько?
— Не скажу!
— Один? Два? Больше — точно нет."
"— Это почему? — наблюдение странное, конечно.
Неужели, Тимур приверженец теории о том, что, если у девушки было много половых партнеров, то это заметно… скажем так, физиологически? Если да, то у меня для него неутешительные новости. И для себя тоже. Неприятно раскрывать в мужчине, с которым провела потрясающую ночь, такие примитивные шовинистические черты.
— Потому что… — выдыхает он, — ведешь себя… Неправильно. Либо актриса охеренная, либо то, что я сказал.
— А почему не актриса? — мне еще больше интересно, а еще весело, что я оказалась неправа, и мой любовник по каким-то другим причинам сделал выводы о моей неопытности.
— Потому что… — выдыхает он, — если ты — такая актриса, то я — козел… А это обидно… Так сколько?
Боже, вот прилипчивый… Отворачиваюсь, выдыхаю, опять делаю попытки освободиться от оков тяжелого тела, но бессмысленно.
— Немного, — чуть посопев, все же отвечаю на вопрос, надеясь, что отстанет.
