Никогда, никогда мне не было настолько хорошо, настолько безумно!
— Ти-ти-ти-мурррр… — выстанываю я в ответ на каждый удар его члена, собираю в горсти покрывало, беспорядочно мечусь по кровати, не понимая, как найти выход из этого сладкого лабиринта и не погибнуть окончательно.
Мне нужно, чтоб он что-то сделал. Я не знаю, что, он и так с ума уже свел. Разрушил меня! Но нужно что-то еще! Еще! Еще! Еще!
Кажется, это я тоже выкрикиваю, потому что движения становятся совсем уже безудержными, жесткая пятерня захватывает мои волосы, тянет на себя, вверх.
А через мгновение я прижимаюсь спиной к мокрому горячему телу Тимура, губы скользят по шее, будоражат, а слова безумны и сладки:
— Нравится, Мышка? Да? Я тебя так долго буду трахать, долго! Визжать будешь! Слышишь? Нравится жестко? Хитрая Мышка, столько времени пряталась… Нихера не спрячешься больше! Нихера. Моя теперь, моя, моя, моя!
Я вскрикиваю на каждое «моя», соглашаясь. Конечно, твоя, боже мой! Чья же еще? Твоя, только твоя! Да сделай уже что-нибудь! Меня же разорвет сейчас!
И он чувствует меня.
И делает.
Что-то такое делает, как-то так двигается, что меня на куски разламывает, трясет, выгибает… Наверно, именно так умирают… Боже… Это такая сладкая смерть…
Я еще ловлю посторгазменные спазмы, смакуя их, когда Тимур ускоряется и впивается мне зубами в плечо, делясь своей силой и даря боль. И это тоже сладко…
Когда он отпускает меня, позволяя без воздуха упасть на измочаленную постель, я не могу даже шевелиться.
Просто пытаюсь дышать, не ощущая ни рук, ни ног.
И думая только о том, что сейчас умерла. И воскресла.
И это правильно.
Зачем жить, не испытав такого?
И как можно умереть, зная, что такое может быть?
19. Честный разговор
— Слушай, Мышь, а у тебя сколько мужчин вообще было? — Тимур лениво жмурится на утреннее солнце, бликами разметавшее наш короткий сон, и выглядит на редкость довольным. Таким довольным, что невольно хочется стереть с лица это сладкое выражение победителя.
Это мы еще посмотрим, кто тут у нас…
Потому не менее лениво жмурюсь и не менее сладко отвечаю:
— Не помню, если честно…
Грудь, на которой я располагаюсь затылком, ощутимо каменеет.
— Да? — через многозначительную паузу, которая явно должна была меня придавить, но не придавила, отвечает Тимур. А через мгновение я оказываюсь на спине прямо под его жестким телом. И не менее жестким взглядом.
