Но я не собиралась так просто сдаваться, расположила свою ладонь на его щеке, и мягко оттолкнула, он перехватил мои пальцы, поцеловал местечко чуть выше помолвочного кольца, а затем совершенно по-мальчишески улыбнулся. Эта улыбка едва не стоила мне одного нервного обморока.
– Перестань. Тебе не кажется, что нам стоит поговорить о том, что только что произошло здесь? – спросила я, не позволяя этой ситуации и его поведению воздействовать на меня. От вполне безобидного вопроса его глаза потемнели.
– Эй! У вас там все нормально? – послышался женский голос из барной комнаты.
Джефри крикнул, чтобы незнакомка к нам не заходила, а затем оделся, аккуратно снял меня с тумбы и поставил на не устланное стеклом и не залитое темными бордовыми лужами вина место. А отыскать такое было крайне тяжело.
И как только я сумела перевернуть этот стеллаж?
Не считая громкого шума вечеринки с улицы, в помещении воцарилась тишина, которую вдруг разрезал громкий звонок телефона Фостера. Джефри вынул мобильный из кармана джинсов и взглянул на экран.
Мне стало любопытно, поэтому я тоже заглянула в его мобильник.
Дорис.
Его мама.
Женщина, которую я винила в смерти моей мамы, ведь не вмешайся она в эту семью, моя мама возможно и не пыталась бы угодить отцу с наследником. Я не знала этого наверняка, однако догадки порой атаковывали мою голову, жаля словно пчелы – одна больнее другой. Мама не казалась тем типом женщин, которые стремились угодить мужчине, но ведь и я могла многого не знать о ней.
И всей жизни бывает недостаточно, чтобы узнать человека.
К моему удивлению Джефри сбросил вызов и убрал телефон.
– Не ответишь маме? – невесело усмехнулась я, за что получила его неодобрительный взгляд. Но мои слова он предпочел оставить без ответа.
– Пойдем, думаю, мы достаточно повеселились на этой вечеринке.
Как только каждый из нас привел себя в порядок, мы вышли из дома, чем привлекли к себе несколько любопытных взглядов. Большая часть гостей все же продолжала веселье, но те некоторые, что знали, посмеивались и поглядывали на нас с ярким ехидством в глазах.
– Можно подумать в этом доме никто не делал ничего подобного, – фыркнула я, сжимая руку Фостера. Он взглянул на меня, теплотой взгляда рассеивая всю неловкость этого момента.
– Думаешь, их заботит наш секс? Нет. Только что мы уничтожили запасы алкоголя на сумму, которую среднестатистический американец едва ли способен заработать за всю свою жизнь.
