Его язык сошелся в сватке с моим языком, хотя схваткой это тяжело было назвать, он просто вторгся и захватывал все на своем пути, а мне нечем было ответить ему.
Моя кожа пылала, его прикосновения проникали гораздо глубже, затрагивая не только мое тело, но и мое сердце. Пламя в животе достигло своего апогея. Мои ноги задрожали, но вдруг все кончилось. Он замедлился, я разочарованно простонала в его губы.
– Давай, скажи это. Чья ты девочка?
– Пошел к черту! – фыркнула я, двигая бедрами, но он схватил меня за ногу, останавливая.
Мои верхняя губа задрожала от разочарования и ненависти к самой себе.
Я не могу снова покориться этому чудовищу, я не могу снова чувствовать к нему нечто настолько сильное, что способно мгновенно уничтожить меня.
– Чья. Ты. Девочка. Барбара?"
"– Твоя, – зажмуриваясь, сдалась я, чувствуя, как он снова начинает двигаться. От накатывающей на меня вновь огромной лавины удовольствия, я схватилась рукой за соседний стеллаж.
– Кому ты принадлежишь?
– Джефри Фостеру! – выкрикнула я, мои ноги задрожали, низ живота свело судорогой, стеллаж за который я держалась вдруг начал падать.
Резкий грохот и звон бьющегося стекла оглушил меня, и громко выстанывая его имя, я содрогнулась от оргазма.
– Да. Никто не посмеет пялиться на тебя. Ты принадлежишь мне, Барбара, в той же степени, как и я принадлежу тебе. Поэтому в следующий раз подумай снова, прежде чем сказать, что между нами только расчет, – прорычал он, крепко сжимая мое дрожащее тело.
Джефри сделал еще несколько наполняющих толчков и хрипло застонав, излился в меня.
В течение нескольких секунд я не слышала ничего, кроме оглушающего биения пульса в моей голове. По моей спине скатилась капелька пота, а его руки все еще обнимали меня, пока Фостер замер, уткнувшись носом в мою шею. Я попыталась отстраниться, но он лишь сильнее сжал меня в объятиях.
– Дай мне минутку.
– Я вспотела и от меня плохо пахнет, – фыркнула я, стараясь оттолкнуть его, на что Джефри усмехнулся и потерся носом о мою шею.
Его ладонь опустилась на мое лицо, а большой палец надавил на подбородок, он принялся оставлять на моей коже маленькие ленивые поцелуи.
– Где именно? Здесь? – Поцелуй. – Или, может, здесь? – Мне хотелось замурчать как котенок, которого спасли с холодной улицы и позволили остаться в теплом доме, настолько хорошо ощущались его поцелуи, а мягкий шепот сводил с ума.
