Ты ревнуешь и бесишься, когда я просто разговариваю с другим, оттягиваешь свадьбу, и все это только по одной причине, потому что ты, Джефри, любишь всегда сильнее, чем ненавидишь, – заключила она, смотря на меня этим я-вижу-тебя-насквозь взглядом.
– Ты наивна и глупа, я не люблю тебя, я не испытываю к тебе ни-че-го.
Она ухмыльнулась так, как делала это всегда: с особой жестокостью самовлюбленной девочки, которая полагала, что знает этот мир, что знает меня. Но она не знала. Слабого Джефри, который был готов позволить ей наступить на него, только бы она не испачкала свои розовые туфельки, больше не было.
– Да ну? – ухмыльнулась она, проводя кончиком языка по нижней губе, заставляя в странном остолбенении наблюдать за этим. И осознав, что поймала меня, Барбара самодовольно хмыкнула, что моментально отрезвило меня. – Ты так сильно влюблен в меня, что это выворачивает тебя наизнанку, я права? Как скоро твои чертовы глаза откроются, и ты встанешь передо мной на колени, Фостер?
– Не считай, что ты умнее всех и знаешь меня, потому что это не так.
Если ты и имела для меня какое-то значение, то все это прошло еще пять лет назад. Мне безразлична твоя судьба, мне плевать, чего ты хочешь и ждешь, ты не имеешь для меня никакого гребаного значения. И ты находишься рядом, только потому, что это полезно мне! – заорал я так, что наверняка мои слова слышали все гости в зале. – А теперь я оставлю тебя, потому что сегодня в этом доме столько потрясающих женщин, которые понимают, когда их просят закрыть рот, с которыми я позабавлюсь, и не забуду прихватить Челси, ведь твоя подруга так хороша в постели.
– Попробуй, но не думай, что потом сможешь приблизиться ко мне. – Эванс тяжело дышала, буравя меня ненавистным взглядом. Барбара выглядела воинственно, упрямо и уязвимо одновременно, и эта комбинация была поистине завораживающей. Сомневаюсь, что мне удастся лечь в постель с другой в этот вечер, кто в самом деле возвращается к «Форду» попробовав прокатиться на «Макларене»? Но мне точно надо уйти, потому что прямо сейчас я хотел съехать с обрыва на этом самодовольном Макларене.
Ее щеки пылали, лоб, подбородок и шея покрылись красными пятнами. На ее лбу выступила испарина, что показалось мне странным, ведь на улице было чертовски холодно.
– У меня кружится голова, – тихо сказала она, опуская пальцы на висок и растерянно оглядываясь по сторонам. – Почему так жарко? Мне не хватает воздуха.
Я улыбнулся. Ну вот, снова ее игры.
