Мой мозг воспроизводил для меня картинки их двоих в постели. Обнаженных и разгоряченных. Но черта с два я позволю ему прикоснуться к ней, он даже на метр не приблизится к Барбаре.
– Сделай это, но будь готова к тому, что завтра все новостные заголовки будут об изувеченном трупе мужчины, найденном в темном переулке.
Она медленно, словно нехотя, взглянула на меня. Пухлые губы, запачканные кремом от тарталетки, растянулись в нахальной улыбке.
– Ты такой жестокий, Джефри. Отпало желание есть эту прекрасную тарталетку.
Я навис над ней, располагая руки на ограждении по обе стороны от нее, и медленно поглотил ее пальцы с оставшимся кусочком тарталетки. Мой язык прошелся по холодной коже, слизывая сладкий крем. Она зачарованно наблюдала за мной округлившимися от удивления глазами. Нежная кожа ее предплечья покрывалась мурашками от каждого неторопливого движения моего языка. Мой живот наполнился теплом, яйца закололо. Все, чего я хотел в этот момент, так это увидеть, как ее изящные пальцы с моей слюной на них Барби погрузит в свою киску, сладко постанывая от удовольствия, защекотавшего все ее тело.
Я отстранился, пережевывая тарталетку. Барбара нервно сглотнула и оглянулась по сторонам. Поултер и его дружок бросали в нашу сторону любопытные взгляды.
Пижоны.
Пирожное было слишком сладким, а вкус показался мне странным, вернее вкус обычный, но что-то взбудоражило все нервные окончания в моем теле. Что-то не так. Что-то вызывало чертовски сильную тревогу внутри меня, но я никак не мог понять, что именно.
Думай, Джефри, почему это происходит?
Она нахмурилась.
– Определись уже: ненавидишь ты меня или желаешь. Хочешь видеть меня конюхом в конюшне или своей невестой, потому что я устала от перемен в твоем поведении и настроении.
– Ты скажи мне, Барбара, черт возьми, как относиться к девушке, которой я признался в любви, а она так просто растоптала это?
Лицо Эванс покраснело от ярости.
– Ты невыносимый засранец, который перевернул все, что только можно было! Это ты сделал так, чтобы я сказала эти слова, это ты предал меня, это ты, Джефри, облажался, а сейчас пытаешься свалить вину на меня! – прикрикнула она, своими словами заставляя меня зайтись в гневе.
Я всего лишь хотел оградить ее от грязных секретов наших семей, я не имел ничего против нее, только против ее отца, но при этом я не пользовался ей, она же не поверила мне, не хотела слышать, она уничтожила меня словесно, и переспала с моим братом.
