Женьки-неразлучники подбодрили друг друга, ткнув локтями, и поспешили к столу, Ворон с Лизой, хоть и ворчали, тоже потянулись, даже мажор Костя, скривившись, но присосался к ложке, будто неделю не ел.
Мы с Олей стояли и смотрели. Она — с брезгливостью, я — с интересом, с профессиональным любопытством. Надо было понять: где слабое место в этой системе? Как устроен конвой? Где промахи? Но пока что слабых мест я не увидел.
Автоматчики вели себя грамотно. Всегда настороже, пальцы на спуске. Когда выходили из барака, они прикрывали друг друга, ни один не поворачивался к нам спиной полностью, максимум вполоборота, и то под прикрытием напарника.
Заходили тоже с умом, не гурьбой. Держали цепочку: один идёт, второй страхует, третий прикрывает сзади. Даже если бы я из-за угла вырубил одного — двое других сразу же открыли бы огонь и положили меня, а потом, в назидание, ещё и остальных перестреляли бы запросто.
И я всё яснее понимал: бежать… надо бежать. Срочно. Потому что для нас тут готовят нечто грандиозное.
И это грандиозное, зуб даю, окажется смертельным. Никто не станет держать разношёрстную толпу просто так, кормить баландой ради спортивного интереса. Нет, тут пахнет кровавым шоу.
И тут во мне вскипела злость. Серёжа… Серый, мать твою. Он же клялся: «Будем следить, круглосуточно, в телефоне маячок, ты у нас как на ладони». А что в итоге? Где они? Где, сука, маячок?
И тогда я вспомнил тот фургон. Грязно-белый, с обезьяньей мордой на борту. Ведь он маячил возле бара, а я ещё думал: свои.
Но, выходит, никакие это не «свои». Это люди Инженера. Его сучья контора.
А где тогда ФСБшники? Где обещанное прикрытие? Упустили? Просрали всю операцию? Выходит, Инженер их обвёл вокруг пальца, как детей. Чёрт…
Но что имеем, то имеем. Придётся выкручиваться своими силами.
Интересно, сам Инженер тоже здесь? Смотрит на нас через камеры? Или это перевалочная база, а он где-то дальше, как было с Новознаменском? Пока ничего не ясно. Но ясно одно — время играет против нас.
— Максимка, садись, покушаем, — позвал меня Ефим, постукивая ложкой о миску и прервав мои размышления.
— И женщину свою зови.
— Я не его женщина, — смущённо проговорила Ольга.
— Да ладно вам, — хмыкнул дед, — его, не его… сейчас мы тут все как одна семья.
— Вы мне точно не семья! — вдруг выкрикнул Костя, брызгая слюной. — Вы даже в прислугу не годитесь! Я бы таких и за деньги к себе не нанял!
— Ой, завали хайло, — попросил тогда Ефим с усталым вздохом. — Пожалуйста.
