— Вот на хрена… Зачем я с вами согласился плыть⁈
— Господи, помоги… — прошептал дед Ефим, спешно перекрестился и вцепился в поперечные жерди, что стягивали бревна. Мы прибили их гвоздями, найденными в избушке. Но гвозди были не ахти — сотка.
При таком ударе плот мог и не выдержать.
Всё ближе и ближе… И — бам!
Плот налетел на камень, вздрогнул каждым бревнышком, чуть приподнялся передней частью и с грохотом плюхнулся обратно на воду.
Люди вскрикнули, кто-то дернулся, кто-то зажмурился. Сердце ухнуло у каждого.
Казалось, сейчас река перевернёт, смоет нас в ледяную пучину. Но, слава богу, пока обошлось.
— Ух! Пронесло… — выдохнул Ефим, перекрестившись. — Чуть в портки не наделал…
Но радость была преждевременной. Впереди, будто выскочив из ниоткуда, неожиданно вырос ещё один валун. Прямо перед нами.
И снова — бам!
Плот налетел на него со всего маху. От удара бревна разъехались, затрещали.
Кто-то закричал, кто-то взвизгнул, и тут же плот понесло на следующий порог. Теперь стоять на ногах стало невозможно — нас бросало, мотало, каждый шаг мог закончиться падением в воду.
От удара два шеста из четырёх вылетели из рук, грохнулись в реку, и их мгновенно завертело в бурунах. Теперь и к берегу не причалить.
— Держитесь! — кричал я. — Держитесь крепче!
Люди судорожно вцепились в остатки плота, который прямо на глазах расходился: бревна скользили, расползались под ударами потока.
Все были до смерти напуганы, и лишь у Евгении взгляд был другим, в глазах промелькнула непонятная твердость.
В её лице читалась ярость к порогам, вставшим на пути, словно река преградила ей не просто дорогу, а личный рубеж.
Она коротко посмотрела на мужа. Тот трясся от страха, вцепившись в поперечные балки плота, бормотал что-то невнятное, будто молился, но явно сейчас думал только о себе. Не смотрел на жену, не спрашивал, как она, не подбадривал — а о помощи и говорить нечего.
Евгения скривилась в злой ухмылке. Похоже, она и не ждала от бывшего ничего другого.
И снова удар! Треск, гулкий хруст дерева — и нас захлестнула волна.
Плот окончательно развалился, бревна разлетелись, и мы все оказались в ледяной воде.
— Помогите! — заорал мажорчик. — Я не умею плавать!
Я боролся с течением, вода била в лицо, закручивала в водоворотах. Там, где река сузилась, поток стал стремительным, почти как горная речка. Нас несло без всякой пощады на камни.
Костю я заметил сразу. Он орал и захлебывался, размахивал руками в панике, с головой уходил под воду.
