— Нет уж, не выйдет у вас от меня так легко избавиться.
— А иногда так хочется, — язвительно заметил Ефим. — Давай, вон то бревнышко подтяни! Хватит лясы точить. И сучки обруби, шоб заподлицо встало.
Командовал он с привычным ворчанием. Мажорчик неловко управлялся с топором, взял он его в руки явно впервые в жизни. Взмахнул — лезвие вонзилось в землю рядом с веткой. Второй раз — отлетела щепа, но не та, что надо.
— Эх, что ж ты, лапоть, несмышлёный такой, — вздыхал Ефим. — Ты в жизни топор вообще держал? Или только ложку?
— А ты когда-нибудь «Мазератти» водил? — парировал мажорчик.
— Это что за зверь такой? — прищурился дед.
— Откуда тебе знать, нищеброд, — торжествовал Костя.
— За «нищеброд» можно и в грызло схлопотать, — не унимался Ефим, сверкнув глазами.
— Вот чёрт! — сказал мажорчик, глядя на свой кроссовок, у которого подошва начала отходить из-за сырости и грязи. — Скоро босиком буду. Мои кроссы не выдержали…
Я посмотрел на него и хмыкнул:
— Ты же говорил, что у тебя кроссы фирмА. Похоже, хорохорился.
Made in China тебе впыжили.
— Да в таких условиях ни одна обувка не выдержит, — оправдывался тот. — Это ж не трекинг.
Так, в перебранках и подколках, и проходила наша работа — шум топора, треск сучьев, запах свежей древесины звучали свежо и почти жизнерадостно. Плот становился всё шире, и впервые за долгое время у группы появлялась надежда.
* * *Наконец, плот был готов. Мы всей гурьбой навалились на него, спустили по бревнышкам к воде. Скрипело, трещало, но плот держался. Погрузили на него ящик с инструментами, туда же сложили остатки припасов — несколько банок тушёнки, крупу, спички.
— Один коробок спичек оставим в избушке, — сказал я. — На всякий случай.
— Думаешь, мы сюда вернёмся? — хихикнул мажорчик. — Да ни за что в жизни! Чур меня!
— Не нам, так другим пригодится, — ответил я.
Так было правильно — нельзя за собой оставлять пустоту, выгребая всё подчистую, но и отправиться по реке без припаса мы не могли.
— Ага… Зэкам, которые за нами идут, — язвительно заметил Костя.
— Таков закон тайги, — оборвал его дед Ефим. — Нужно всегда оставлять спички. Эти законы кровью писаны.
— Ой… — вздохнул мажорчик. — Да насрать мне на ваши законы. А тем более на законы тайги.
И тут же получил затрещину от деда, который смотрел, как Костя неумело управляется с шестом.
— Куда тыкаешь? Тыкалка не выросла? Толкайся от дна!
— А я что, виноват? — пробурчал мажорчик. — Что плаваю в первый раз…
— Плавает говно в проруби, — огрызнулся дед Ефим.
