К счастью, на порогах было неглубоко — вода доходила ему до груди, и он хоть как-то отталкивался ногами, выныривал, хватал ртом воздух. Но очередная волна накрывала его, и я понимал, что долго он не протянет. Стоит ещё раз захлебнуться — и конец.
Остальные держались лучше. Плавать умели и хоть как-то боролись с рекой. У меня же времени на раздумья не было — сам работал руками и ногами, вырывался из сильного водоворота, который засосал меня ближе к центру.
Неудачно я сделал «заплыв». Течение меня уже оттащило в сторону от остальных.
Похоже, хана мажору… И тут краем глаза я увидел: Евгения тремя мощными гребками добралась до него, ухватила парня за шкирку и поволокла к берегу."
"Мы миновали камни, и течение стало тише. Нам удалось перебороть реку. Первым на берег выбрался Ворон. Захрипев, вытащил за руку деда. Тот обессилел так, что, когда добрался до мелководья, просто упал на колени, а дальше лишь самую малость прополз, чтобы не смыло снова, и рухнул, не в силах подняться.
Оля выбралась сама, хватая воздух рваными глотками.
Я тоже, откашлявшись, вылез на берег, весь в синяках от ударов о камни. Водоворот приложил меня знатно.
И почти одновременно с нами Евгения вытянула на сушу дрожащего, перепуганного мажора. Отпустила его, Костя рухнул. Он лежал на камешках, вытаращив глаза, и только сипел, не в силах произнести ни слова. Был белее снега, напуган до чертиков, судорожно икал. Мы все развалились на берегу и тяжело дышали. Но, к счастью, все были живы.
— Женя… Как ты это сделала? — прерывающимся от изнеможения голосом, выжимая из бороды воду, проговорил Ефим.
— И, кстати, где твой муженёк?
— Утоп, наверное, — холодно ответила та.
— Я здесь! — раздался голос чуть выше по течению.
Мы обернулись: врач приближался, мокрый с головы до ног, но довольный.
— Я прыгнул в воду раньше, — говорил он, улыбаясь. — Не дожидаясь удара. Я прыгнул и поплыл. Вам так же надо было сделать. Не надо было ждать, пока налетим на камни, это было крайне опасно.
— Так какого ляда ты молчал⁈ — выдохнул Ефим.
— Всем бы раньше предложил такой план.
— Я очень испугался… — пробормотал врач. — И потом… Простите, но я не думаю, что вы бы меня послушали. Вы же все считаете меня… предателем.
— Ну а кто ж ты ещё? — буркнул Ворон. — Предатель и есть.
— Но я же вам всё объяснил, — жалобно тянул он. — Я мысленно был всегда с вами… Я…
— А что нам твои мысли? — тихо проговорила Евгения, глядя мужу прямо в глаза. — Лучше бы ты утонул.
